Придон

Вишневич после ухода сыновей долго сидел в угрюмом молчании в шатре. Стражам сказал, что будет думать над планом завтрашней битвы, пусть никто не беспокоит зря. На самом деле просто отдыхал, откинувшись на спинку кресла и закрыв глаза.

Какой план, все и так ясно, с утра артане ударят с еще большей яростью. Только бы войско устояло, не обаранилось бесполезным бегством. Правда, можно оставить руководство на кого-то из военачальников, есть несколько очень толковых, а самому с сотней верных людей постараться выбраться еще до начала битвы. Пусть войско гибнет, в Куявии народа много, всегда можно набрать еще, были бы деньги, а деньги есть. И в Куябе, и в разбросанных по стране владениях. Вот сейчас позвать бы личную охрану, велеть седлать коней…

И все-таки что-то мешает, не позволяет. То ли слишком далеко и долго жил вне дворца и общекуявских ценностей, пересмотрел взгляды, стал ощущать себя не пупом земли, для спасения которого все средства хороши, то ли набрался артанскости… Ведь каждый из этих дикарей прежде всего чувствует себя частицей Артании, а уж потом – отдельным человеком! Ну не поворачивается язык кликнуть стражу, велеть седлать коней. Раньше бы сделал, но вот сейчас, когда стал умнее и мудрее… казалось бы, стал намного ценнее для себя, общества и всей Куявии, ан нет, как раз теперь он и останется, бесславно и бесполезно сложит голову под артанскими топорами.

За стенами шатра послышался конский топот. Захрапел конь, донеслись приглушенные крики. Заспорили, зазвенела уздечка.

Вишневич услышал приближающиеся шаги. Он открыл глаза и склонился над картой, что занимала половину стола.

Полог отлетел в сторону, ворвался взволнованный молодой сотник, на щеке пламенеет кровавая полоска, за сотником вошли и остановились у входа Емшан и Ряска, военачальники. Сотник выкрикнул торопливо:

– Княже!.. Артане послали большой отряд на перехват нашего обоза!

Наступила мертвая тишина, первым шевельнулся и выругался Ряска:

– Проклятье!.. А еще говорят, что артане – само благородство!..

– Да, – буркнул Емшан, – напасть на обоз, где наши жены и дети, – само благородство. Что делать будем, княже?

Вишневич сказал раздраженно:

– Не знаю. У нас слишком мало сил, чтобы отправить людей на защиту обоза.

Ряска смотрел исподлобья. В нехорошей тишине сказал раздельно:

– Я понимаю, что завтра нас ожидает… нелегкий день. Останется ли кто-то из нас в живых? Но наши дети, жены, родители – они должны благополучно добраться до Куябы. Княже, прошу тебя, дай мне людей, я догоню обоз и сумею его защитить. Думаю, тысячи мне хватит.

Вишневич покачал головой.

– Каждый человек на счету. Если мы выстоим, то мы сами спасем обоз. Если нет, то… К тому же артане просто разграбят обоз, но женщин и детей не тронут.