Он придет

Преподобный Гас оказался шести с половиной футов ростом и весил значительно больше трехсот фунтов[67] – грушевидная гора бледной плоти в бежевом костюме, белой рубашке и черном шелковом галстуке шириной с гостиничное полотенце. Его коричневые туфли были размером с небольшие яхты, а руки свисали по бокам, как балластные мешки с песком с аэростата. Он полностью заполнил собой дверной проем. Очки в черной роговой оправе высоко сидели на мясистом носу, который рассекал напополам грузное, как тапиоковый пудинг, лицо. Жировики, родинки и расширенные поры густо усыпали обвисшие щеки. В плоскости носа проглядывало что-то неуловимо африканское – равно как в полных губах, темных и влажных, словно сырая печенка, и густо перепутанных, будто войлок, вьющихся волосах цвета ржавых водопроводных труб. Глаза у него были бледные, почти лишенные цвета. Мне уже доводилось видеть такие глаза раньше. У кефали, уложенной в ящик со льдом.

– Доктор Делавэр, я Огастес Маккафри.

Его рука полностью поглотила мою, потом отпустила. Голос у него оказался на удивление мягким. При его габаритах я ожидал услышать что-нибудь вроде буксирного гудка. То же, что я услышал, звучало на удивление лирично, чуть ли не напевно, с едва заметными баритональными нотками и ленивой южной растяжечкой – Луизиана, предположил я.

– Так что, зайдете?

Я последовал за ним за дверь – словно индус, ведущий слона. Кабинет был большой и светлый, но элегантности в нем оказалось не больше, чем в приемной. Стены отделаны все тем же фальшивым дубом и ничем не украшены, если не считать деревянного распятия над письменным столом – угловатой конструкцией из стали и пластмассы, которая наверняка попала сюда в числе списанного имущества какого-то небогатого госучреждения. Потолок низкий – белые перфорированные квадраты, подвешенные на алюминиевый каркас. За письменным столом виднелась еще одна дверь.

Я сел на один из трех стульев, обитых кожзаменителем. Маккафри утвердился на крутящемся кресле, которое протестующее скрипнуло, сцепил пальцы и наклонился ко мне над столом, который теперь и вовсе казался партой для первоклашек.

– Надеюсь, Тим дал вам исчерпывающее представление и ответил на все ваши вопросы.

– Он был крайне любезен.

– Отлично, – протянул он, разделив это слово на три слога. – Это очень способный молодой человек. Я лично отбираю штатных сотрудников. – Бросил на меня взгляд. – Точно так же, как и волонтеров. Для наших детей мы хотим только самого лучшего.

Откинулся на спинку кресла и сцепил руки на животе.

– Я чрезвычайно польщен, что человек вашего положения подумывает присоединиться к нам, доктор. У нас никогда не было детского психолога в «джентльменской бригаде». Тим сказал, что вы на заслуженном отдыхе.