Приданое

Наконец, дверь приоткрылась и на пороге возник дед Матвей, пропуская вперёд себя гостью, и в избу в клубах белого густого пара (морозы стояли ещё знатные, хоть уже и не крещенские), заскочила высокая, худая, как палка, фигура в шубейке с пушистым воротником да цветастом полушалке, наклонившись под низкой притолокой, чтобы не расшибить лоб.

Софья обернулась на стук, поклонилась, поздоровалась, не видя, но чувствуя присутствие чужого человека в доме. Гостья, окинув быстрым цепким взглядом избу, скинув свой тулупчик в руки деда Матвея и взгромоздив на лавку огромную, вдвое больше себя, сумищу, шустро юркнула к Софье, завертелась кругом, оглядывая её будто товар на ярмарке и защебетала скороговоркой:

– Ну, здравствуй, здравствуй, красавица моя! Так вот к кому меня привёл Матвеюшка! Внучка, бает, у меня теперь есся. Да скоро ишшо и правнук будет.

– М-м-м, – она повела носом, как будто принюхиваясь, – Прав, прав Матвей, мальчонка будет. Да какой славный, какой гоженький – весь в мать! Вон она какая раскрасавица!

Софьюшка растерялась и смутилась, не зная, что ответить новой знакомой. Та же, нимало не смущаясь молчанию молодой женщины, сбегала до лавки, порылась в своей сумке и выудила из неё тряпицу. Подбежав обратно к столу, она развернула её и вынула уголёк, пучок трав, куколок-мотанок, да какие-то ветки. Перемещалась повитуха по избе со скоростью света, только и поспевай следить за ней. Как волчок вертелась туда-сюда, мелькала перед глазами.

– Вот, – радостно сказала она деду, успевшему за всё то время, что гостья юлой крутилась по избе, только ещё стащить с ног огромные валенки да присесть к столу, – Сейчас всё сделаем в лучшем виде.

– Чаво это? – покосился дед Матвей на развёрнутую тряпицу на столе.

– Всё, чего надобно, чтобы избу подготовить к родам, – заявила повитуха и ойкнула, – Ох, я ведь не представилась.

Она обернулась к Софье, и, пожав ей руку по-мужски (рука повитухи оказалась гладенькой и твёрдой, будто сухое дерево без коры), выпалила:

– Меня тёткой Кимой звать, а тебя уж знаю – Софией величают.

Снова Софья только и кивнула в ответ, не успевая вставить хоть слово, лишь подумала про себя:

– Имя-то какое странное – Кима. И от какого это? Хм… впервые слышу.

Повитуха промеж тем взяла свой уголёк и побежала чертить что-то над окнами да дверьми.

– Мож чаю попьём с дороги-то? – подал голос дед Матвей.

Повитуха в ответ лишь отмахнулась:

– Обожди, неколи, вот дело закончу, опосля и вечерять можно. Время не ждёт.

Дед только развёл руками и поглядел на Софью. Та сидела, приподняв бровки, и с удивлением прислушиваясь к происходящему.