Хроники Придайна

Внизу, под ней, все дороги и пустые поля словно были засеяны бесконечными головами идущих и едущих воинов. Карр иногда присаживалась на голое дерево отдохнуть и одновременно разведать, куда направляются эти бесчисленные отряды Охотников. Она узнала, что все они устремляются в одно место — к крепости Сыновей Доны. Тревога ее возросла и стала острее боли, прибавив пусть небольшую толику так недостающих ей сил. Карр летела дальше.

Минуя оцепенелую от холода череду высоких горных вершин на северо-востоке от реки Истрад, она увидела наконец то, к чему стремилась. Зеленая ладошка долины, окруженная отвесными стенами утесов, сверху казалась уютным гнездышком среди покрытых снегом вершин. Показалась маленькая хижина. В потоке солнечных лучей блестело голубое пятно озера. С подветренной стороны невысокого холма виднелся покосившийся скелет корабля, поросшие мхом шпангоуты и ушедшие в землю выпуклые бока древнего судна. Беспомощно хлопая крыльями и теряя последние силы, Карр камнем упала в долину.

Глаза ее были закрыты, сквозь туман усталости и боли она смутно почувствовала, как ее крепко схватили и подняли с измятой травы. Глубокий, словно идущий из-под земли голос спросил:

— Ну, Бринач, что ты нам принес на этот раз?

Больше ворона ничего не слышала, не видела, не чувствовала.

Когда Карр опять открыла глаза, то обнаружила, что лежит в мягком, сплетенном из осоки гнезде посреди залитой солнцем комнаты. Она была еще слаба, но боль ушла. Рана ее перевязана. Когда ворона попыталась захлопать крыльями, ее обхватила пара сильных и ловких рук.

— Тихо, тихо, — успокоил ее глубокий, густой голос. — Боюсь, что на некоторое время тебе придется забыть о небе.

Лицо белобородого человека было бугристым, морщинистым и очень походило на кору древнего дуба в снежном сугробе. Белые волосы ниспадали на широкие плечи, голубой драгоценный камень сиял на золотой ленте, охватывающей его лоб. Карр без обычной для нее клокочущей болтовни скромно и послушно склонила голову. Никогда раньше она не летала в эту долину, но сердце ее знало, что это спасительное убежище всегда открыто для нее. Это тайное чувство, глубоко запрятанное в лабиринтах ее памяти, было присуще всем живым существам Придайна. И чувство это безошибочно вело ее все последние дни. Теперь ворона твердо знала, что она оказалась в жилище Медвина.

— Давай посмотрим, давай посмотрим, — приговаривал Медвин, сдвигая мохнатые брови и словно бы пытаясь что-то припомнить. — Ты… да… верно… ты Карр, дочь Кадвира. Да, конечно. Извини, что не узнал тебя сразу, но так много вороньих кланов, что я их иногда путаю. Я знал твоего отца, когда он был еще долговязым птенцом. — Медвин улыбнулся своим давним воспоминаниям. — Плутишка частенько навещал меня.