Хроники Придайна

Или ты надеешься, что сбегутся сюда пауки и мигом сплетут тебе одежку из паутины?

Тарен выбрал узор и заправил концы пряжи в станок Он старательно водил челноком, пытался понять суть и смысл работы, но видел лишь бессмысленную и непонятною путаницу нитей. Ткань появлялась мучительно медленно, и к концу дня высунулся язычок материи величиной с ладонь.

— Неужели когда-то я мог считать ткацкое дело пустячным и легким занятием для слабых женщин? — сокрушался Тарен. — Нет, этот маленький деревянный челнок гораздо тяжелее, чем молот, щипцы и наковальня вместе взятые!

— Не челнок тяжел, — усмехнулась Двивач, — но твое неумение — тяжелая ноша, Странник. Мастерство — вот тот секрет, которым можно облегчить любую ношу.

— Открой мне этот секрет! — вскричал Тарен. — Научи, или я никогда так и не сделаю свой плащ!

Но Двивач только улыбалась.

— Секрет прост, Странник. Терпение. Им все начинается и кончается. И научиться этому ты должен сам.

Тарен с мрачным лицом вернулся к работе, уверенный, что станет таким же древним, как Двивач, пока закончит ткать свой плащ. Однако постепенно, когда руки его привыкли, челнок стал сновать туда-сюда в переплетении нитей, словно рыбка между водорослями, лоскут материи на станке все удлинялся и удлинялся, хоть Двивач похваливала его, сам Тарен своими успехами был не очень доволен.

— Узор, — бормотал он, нахмурясь, — он… даже не знаю… как-то не радует меня.

— Что ж, Странник, — согласилась ткачиха — никто не заставлял тебя, приставив меч к горлу. Выбор узора был твой собственный.

— Это так, конечно, — согласился Тарен, — но теперь, когда я вгляделся в него, то хотел бы выбрать другой.

— Ага, ага, — проговорила Двивач со своим коротким сухим смешком, — в этом случае ты должен будешь выбрать одно из двух. Или заканчивай плащ, которым ты будешь недоволен, или распусти сделанную ткань и начни всё снова. Потому что станок делает лишь тот узор, какой ему задан сначала.

Долго Тарен глядел на творение рук своих, потом глубоко вздохнул и тихо сказал:

— Пусть будет так. Я начну новый.

Следующие несколько дней он уныло вытаскивал из станка нити и вправлял новые. Зато после того, как Тарен проделал все это и начал ткать заново, он с радостью увидел, что материя растет намного быстрее, чем прежде. Руки его постепенно овладевали мастерством, а им самим овладевало хорошее настроение. Когда плащ был соткан, Тарен с гордостью поднял и расправил его на руках.

— Этот гораздо лучше прежнего! — воскликнул он. — Но теперь, надевая плащ, я всегда буду помнить о тысячах нитей, из которых его соткали!

Гурджи издал победный вопль, а Двивач одобрительно покивала головой.

— Хорошо соткано, — сказала она. Взгляд ее острых булавочных глазок смягчился, и казалось, она тихо улыбалась про себя.