Хроники Придайна

К концу дня в глазах Тарена плыл туман, вспухшие и ободранные пальцы саднили, а голова устало клонилась на грудь, будто после тяжелой и многочасовой битвы с множеством врагов. А старая ткачиха оставалась такой же живой и быстрой, словно день ее только начинался.

И все же эта часть работы, в конце концов, была завершена и чистая шерсть лежала аккуратными кучками. Но теперь неугомонная Двивач усадила Тарена перед огромной прялкой.

— Самая прекрасная шерсть бесполезна, пока на скручена в нить, не превратилась в моток пряжи, — сказала она, — Постигни и эту прядильную работу.

— Кручение, верчение, прядение, — недовольно ворчал Гурджи, — Это женская работа! Она не пристала смелым и умным ткачам!

— Неужто? — фыркнула Двивач. — Частенько мужчины жалуются, что работа не по ним, женская, а женщины, наоборот, хнычут, что приходится выполнять мужскую работу. Слыхала, и не раз. Но слышала я и то, что работа, бывает, жалуется на нерадивых работников!"

"Она ухватила костистыми пальцами Гурджи за ухо и заставила его сесть рядом с принявшимся за дело Тареном.

Под неусыпным наблюдением Двивач, Тарен и Гурджи несколько дней подряд без передышки пряли нити и наматывали их на катушки. Присмиревший после отповеди ткачихи Гурджи старался изо всех сил, хотя то и дело запутывался в длинных нитях, цеплявшихся за его шерсть.

Но вот и эта работа пришла к концу. И Двивач повела их в сарай, где на огне кипели горшки с краской. Здесь Гурджи так извозился, что можно было подумать, будто он намотал на себя целую радугу. Правда, и Тарен ненамного отстал от него. Когда пряжа была наконец выкрашена, он был с ног до головы разукрашен разноцветными пятнами.

Лишь после того, как шерсть была перебрана, пряжа готова и выкрашена, Двивач привела Тарена в ткацкую. Здесь руки его опустились, хорошее настроение сильно поугасло: станок стоял пустой, словно голое осеннее дерево.

— Ну что ж, — деловито проворковала ткачиха, не обращая никакого внимания на растерянный взгляд Тарена, — в станок первым делом надо заправить нить. Разве я не говорила тебе, что все делается шаг за шагом, пядь за пядью, прядь за прядью?

— Хевидд Кузнец повторял мне, что жизнь — это кузница, где всегда есть и молот, и наковальня, и опаляющий горн, — вздохнул Тарен, усердно пытаясь посчитать бесчисленное множество нитей, — и я думаю, что отлично закалюсь до той поры, пока мой плащ будет готов.

— Жизь — кузница? — хмыкнула ткачиха, — Не-ет, ткацкий станок — вот жизнь, где нити дней твоих сплетены в замысловатый узор. Мудр тот, кто научится распознавать этот рисунок. Но если ты все же хочешь, иметь новый плащ. то лучше побольше работать и поменьше болтать.