Хроники Придайна

 — А теперь прощай. Твой ягненок в безопасности, а нам ещё далеко идти.

Краддок, тяжело опершись на свой костыль, повернулся, чтобы карабкаться обратно вверх по склону, и уже даже проковылял немного, когда Тарен вдруг увидел, как хромой пастух споткнулся. Увлекаемый своей ношей, Краддок потерял равновесие и припал на одно колено.

Тарен кинулся к нему и протянул руку.

— Если путь к твоей овчарне такой же тернистый и трудный, как наш, — улыбнулся Тарен, — то позволь нам помочь тебе на твоем пути.

— Нет надобности! — грубо парировал пастух. — Неужели ты думаешь, что я так искалечен, что завишу от других? — Но когда он увидел протянутую руку Тарена, выражение лица его смягчилось. — Прости меня, смущенно сказал пастух. — Твоя помощь идет, вижу я, от доброго сердца. А то я уловил в твоих словах насмешку. В этих холмах я давно уже отвык от людей и учтивых слов. Ты уже оказал мне одну услугу, продолжал он, когда Тарен помог ему подняться, — теперь окажи мне еще одну: раздели со мной мой кров и мою пищу. — он усмехнулся. — Хотя это будет не такая уж большая плата за спасенного ягненка.

Пока Ффлевддур вел лошадей, а Гурджи нес на руках ягненка, Тарен шел рядом с пастухом, который теперь с благодарностью опирался о его плечо. Дорога становилась круче и вилась над самым обрывом, глубокой пропастью, где дымилась в густых облаках зажатая горными скалами узкая равнина.

Тарен увидел жалкую усадьбу со службами и полуразрушенным домиком, чьи сложенные из необработанных камней стены осели и покосились. Полдюжины плохо стриженных овец щипали траву на скудном пастбище. Ржавый плуг, мотыга со сломанной рукояткой, кое-какие другие явно непригодные для работы инструменты лежали под открытым навесом. Дом и все остальные постройки сгрудились на самой вершине горы, окруженные колючими кустами. Осиротелый и запущенный вид имела это бедная усадьба, которая крепко уцепилась за кусок бесплодной земли, словно единственный уцелевший воин, насмерть стоящий перед смыкающимся кольцом врагов."

"Краддок в некотором смущении и замешательстве жестом пригласил путников войти. Внутри хижина была едва ли приглядней, чем снаружи. Видно было, что Краддок тщетно пытался починить разваливающийся очаг, кое-как склеить глиной расколотую плиту перед очагом, починить крышу, замазать трещины в стенах. Но все это осталось незаконченным, и старания пастуха ни к чему не привели: дом постепенно приходил в полный упадок. В углу стояла прялка, напоминающая о женских руках. Но если здесь и жили женщины, то руки их, видно, давно уже перестали делать какую-либо работу.

— Ну, друг пастух, — сердечно сказал Ффлевддур, присаживаясь на деревянную скамью около узкого стола на грубых козлах, — ты смелый человек, если живешь в этом заброшенном месте.