Хроники Придайна

Вдруг рука его взмыла в воздух. Полная пригоршня пыли и грязи полетела Тарену в лицо.

— Теперь возьми меня! — вскричал Дорат, вскакивая. Тарен закрыл лицо руками, стараясь протереть сразу наполнившиеся слепящими слезами глаза. Он пытался нащупать противника, который в ту же секунду отскочил.

Тарен упал на колени. Тяжелый башмак Дората буквально смял ему ребра. Тарен вскрикнул, потом повалился на бок и скрючился, задыхаясь. Он отчаянно пытался подняться на ноги, но даже сила гнева не могла поднять его. Он бессильно обмяк и упал, уткнувшись лицом в землю. Дорат подошел к мечу, выдернул его из мягкой земли, повернулся к лежащему Тарену.

— Я пощажу тебя, свинопас, — презрительно бросил он. — Жизнь твоя ничего не значит для меня, и я не желаю брать ее. Если же ты опять попадешься на моём пути, для тебя добром это не кончится.

Тарен с усилием поднял голову. В глазах Дората он увидел лишь холодную ненависть, которая, казалось разъедала и убивала всё, на чем останавливался этот Источающий злобу взгляд.

— Ты ничего не выиграл, — прошептал Тарен. — Ценность этого меча велика только для меня.

— Я получил удовольствие от того, что отнял его, свинопас. Больше всего меня радует сама добыча, а не ее ценность. — Дорат подбросил меч в воздух, ловко поймал его, откинул голову назад и дико расхохотался. Потом повернулся к лесу и ушел.

Даже после того, как силы постепенно вернулись к нему, а жгучая боль в боку понемногу утихла, Тарен продолжал обреченно лежать на земле, раскинув руки. Затем медленно поднялся, собрал свои разбросанные вещи — плащ, боевой рог, пустые ножны — и поплелся к Ффлевддуру и Гурджи. Дорат и его люди исчезли. Их нигде не было видно, но презрительный и наглый смех разбойника все еще звучал у Тарена в ушах.

Глава 13

Потерянный ягнёнокПод светлыми небесами, сопутствуемые мягкой и тихой погодой, путники углубились в Княжеские холмы. Гурджи перевязал рану Тарена, и юноша страдал от нее гораздо меньше, чем от потери меча. После схватки Тарена с Доратом бард все реже вспоминал о своих ушах и слово «заяц» уже не так часто срывалось с его уст. Вопреки всему он стал разделять неистребимую веру Тарена в счастливое завершение их путешествия. Гурджи все еще горько сетовал на лесные опаски и ужаски и часто оборачивался, чтобы сердито потрясти кулаком вслед давно растворившимся в чаще врагам. К счастью, никто из людей Дората больше не попался им по дороге, хотя, как серьезно твердил Ффлевддур, ни один злодей не решится к ним приблизиться, увидев грозные гримасы Гурджи.

— О, добрый хозяин, — причитал Гурджи, — почему ты не подул в полезный рог и не избавил себя от разбойных побоек?"

"— Меч много значил для меня, — ответил Тарен — Но я добуду другой, который так же верно станет служить мне.