Хроники Придайна

С большим трудом, извиваясь и перекатываясь, пленники сдвинулись и стали пытаться развязать друг друга. Узлы не развязывались, выскальзывали из онемелых пальцев, и путы только глубже врезались в тело.

Вновь и вновь они возвращались к своему непосильному труду, до тех пор, пока не попадали от изнеможения. У Эйлонви даже не осталось сил говорить. Они отдохнули немного, надеясь набраться сил и обрести новую энергию. А ночь тянулась, как тяжелый мучительный сон, и те мгновения, которые они проводили в судорожной дремоте, не восстанавливали их сил. К тому же они не осмеливались терять слишком много драгоценного, как жизнь, времени на сон и отдых. Утро, Тарен это понимал, придет скоро и неожиданно. Холодная серая струйка рассвета уже начала просачиваться сквозь щели в палатку.

Всю ночь, пока они отчаянно трудились, Тарен слышал передвижение воинов по просеке, повелительный голос Морганта, выкрикивающего резкие, быстрые команды. Теперь он с мучительным стоном подполз к щели занавеса, прижался щекой к холодной земле и постарался выглянуть наружу. Видеть он мог немногое, потому что поднимающийся утренний туман змеился по траве, растворяя все вокруг. Тарен различал лишь тени, снующие взад и вперед. Он догадался, что воины собирали свои пожитки, готовясь сняться с места. Протяжное, жалостливое ржание послышалось от коновязи. И он узнал голос Ислимах. Крошан черной тенью все еще высился на прежнем месте. Тарен с усилием вгляделся в темную округлую массу, и ему показалось, что пасть Крошана хищно и жадно разинута.

Он перекатился и подполз к своим друзьям. Лицо барда было бледным, почти голубым в предрассветном сумраке палатки. От усталости и страданий Ффлевддур осунулся. Эйлонви подняла голову и внимательно поглядела на Тарена.

— Что? — прошептал Ффлевддур — Уже пришел момент сказать слова прощания?

— Не совсем, — сказал Тарен. — Хотя, опасаюсь, Моргант довольно скоро появится здесь. Тогда само время будет против нас. Как себя чувствует Гурджи?

— Бедняга все еще в беспамятстве, — ответила Эйлонви. — Оставь его в этом состоянии, так ему будет лучше.

Эллидир вдруг зашевелился и слабо застонал. Его глаза медленно открылись. Он поморщился, повернул окровавленное, опухшее лицо к Тарену и некоторое время приглядывался, не узнавая. Затем его израненные губы зашевелились и растянулись в жесткой усмешке."

"— Вот мы и снова вместе, Тарен из Каер Даллбен, — прошепелявил он разбитым ртом. — Не думал, что мы встретимся так скоро.

— Не расстраивайся, сын Пен-Лларкау, — ответил Тарен, — это ненадолго.

Эллидир уронил голову.

— Я в этом виноват. И возмещу все неприятности, которые доставил вам.

— Сказал бы ты это, если бы Котел все еще был в твоих руках? — спокойно спросил Тарен.

Эллидир заколебался.