Три причины моей ненависти (СИ)

— Ты и себе добавила пару капель?

— Я машинально облизала ложку, которой мешала твой чай, — она закатила глаза, когда Малфой расхохотался, запрокинув голову на спинку дивана.

— Грейнджер, ты понимаешь, что такое нарочно не придумаешь? — он вытер выступившие от смеха слёзы в уголках глаз. — Так значит мы с тобой на равных?

— Да, но я надеюсь, что ты этим не воспользуешься.

— То есть тебе можно, а мне нельзя? — прищурился Малфой.

— Именно так, — Гермиона гордо вздёрнула нос. Так она и думала на самом деле. Ведь это он что-то скрывает.

— Наглость — второе счастье, Грейнджер? Чудненько. Тогда моя очередь задавать вопросы.

— Как ты относился ко мне в Хогвартсе? — главное, не дать ему шанс говорить. — Вчера ты сказал, что не врал о своём отношении ко мне после школы. Что было во время учебы?

— Ты нравишься мне с 4 курса, Грейнджер, — прошипел Драко сквозь зубы. — С гребанного четвёртого курса.

Гермиона застыла в изумлении, пытаясь переварить полученную информацию. Она не знала, как именно ей распорядиться, ведь все, что она хотела — это просто ответы на свои вопросы. И уж точно она совсем не думала о том, что эти ответы могут перевернуть все её представление о нём.

— О каких воспоминаниях…

— Стой! Молчи! — Драко буквально за секунду оказался рядом с ней и зажал ей рот ладонью. — Дай мне шанс рассказать тебе об этом самостоятельно, когда придёт время. Пожалуйста.

То ли это настойчивый взгляд серых глаз так на неё повлиял, а может быть его низкий голос практически над ухом, но Гермиона громко сглотнула и кивнула, соглашаясь, не в силах произнести ни слова в ответ."

"Малфой не сдержал облегчённого выдоха, а затем сократил между ними расстояние ещё больше и взял её за подбородок.

— А как ты относишься ко мне, Грейнджер?

— Ты очень мне нравишься. Я думаю, что смогла бы тебя полюбить, — Гермиона физически ощущала, как ломаются все преграды между ними после её ответа. Она продолжала перекатывать на языке последние слова, понимая, что никогда ещё не чувствовала себя настолько свободной от всех предрассудков. Она впервые сказала вслух то, что так отчаянно пыталось укорениться в её мыслях последние несколько дней.

— А чего же ты хочешь сейчас? — он провёл носом по её щеке, и она затаила дыхание.

— Тебя, — громкий шёпот прямо в его ухо. — Все это время только тебя. — плевать на всех. Она действительно этого хотела.

И пока он пристально смотрел прямо ей в глаза, за спиной рушились последние стены. Недоверия, страха, боли. Разлетались по камушкам, оставляя после себя место для чего-то нового, вечного.

— Ты не представляешь как долго я этого ждал, — он провёл двумя пальцами по её губам, не прерывая зрительного контакта. — Ты пожалеешь об этом?

— Никогда. — и остались только они. Стены рухнули.

Поцелуй.