Дитя прибоя

Тогда ты сможешь сам убедиться, что наши шаманы недаром едят свою шурпу. Воинов поведёшь ты.

– Я?! – растерялся тысячник, понимая, что из этого похода он не вернётся.

– А кому ещё я могу доверить такое опасное и нужное дело, как не одному из моих лучших воинов? Начинай собирать отряд. Две сотни воинов ты можешь отобрать лично из всех кланов. И если кто-то посмеет отказать тебе, он станет моим личным врагом. Выполнишь приказ, и сможешь просить у меня всё, что захочешь. Если это в силах агана, твоя просьба будет исполнена.

– Это огромная честь, великий. Я выполню твой приказ или умру, – поклонился тысячник, мысленно прощаясь с жизнью.

Двум сотням воинов предстояло скрытно, пешком пройти через ущелье каменных троллей, потом через лес выйти в тыл егерям, охраняющим границу, и выдержать бой и с егерями, и с пехотными полками, которые тоже отлично знают, с какой стороны из винтовки вылетает пуля. Это будет поход мёртвых. Тех, кто, сделав своё дело, погибнет. Но это будет хороший бой. Один из тех, о которых поют акыды, рассказывая подросткам о героях ушедших циклов. Что ж, всё в воле великих духов. И если ему суждено сложить голову в таком бою, он пойдёт до конца.

Подбодрив себя подобными размышлениями, тысячник ещё раз поклонился агану и зашагал к своим воинам. В этот поход с ним пойдут только те, кто сам захочет покрыть своё имя славой. Трусы и слабые ему не нужны.

Провожая смелого воина долгим взглядом, аган усмехнулся уголками губ и, ещё раз посмотрев на пергамент, негромко сказал:

– Они заставили дракона послужить им гонцом. Что ещё они придумают, когда мы осадим их города?

– Мой аган. Империя слишком велика и её войско больше нашего. Есть ли смысл начинать с самого сильного противника? – осторожно спросил старейший советник, пользуясь тем, что, в силу возраста, ему прощалось многое.

– Ты хочешь мне что-то предложить? – повернулся к нему аган.

– Вокруг империи есть ещё несколько государств, которые мы можем легко покорить и взять большую добычу. Ты станешь хозяином больших земель. Их мужчины вольются в нашу армию, и вот тогда мы сможем воевать с империей на равных.

– Ты совсем из ума выжил? – возмутился аган. – Хочешь сказать, что эти женоподобные способны встать в один ряд с моими воинами?!

– Этого я не говорил, великий, – лукаво усмехнулся советник. – Но империя сильна своим умением воевать пешком. Наши всадники не умеют воевать так, как воюют круглоглазые. Нам нужна пехота, которая будет выковыривать этих трусов из их окопов, а наши воины станут главной ударной силой. К тому же, собрав их сирот, мы сможем воспитать из них настоящих воинов. Дети легко учатся.

– И сколько циклов я должен буду потратить на это? – помолчав, спросил аган.

– Восемь… Может быть, десять, – решительно заявил старик.