Презумпция виновности

Когда я встречаю дядю Федю на дороге, я стараюсь свернуть в проулок, потому что если дядя Федя, груженный, как самосвал, не справится на скорости с управлением, то он в состоянии пробить это здание насквозь. А зрение дяди Феди, я вам скажу… Цвета светофора он еще различает, но вот увидеть зимой белую машину…

– На какие шиши он строит дачу? – поинтересовался Сидельников, уже давно внимательно слушающий таксиста. – На пенсию и денежную компенсацию ликвидированных льгот? Так ему этой компенсации на двадцать семь кирпичей ежемесячно хватать будет.

– А я что, ОБХСС, кирпичи его считать? – огрызнулся Пикулин. – Стоял он рядом с домом, брезент на прицеп натягивал, и я, чтобы с кирпичом по улицам не бродить, сунул ему под тент! Раз возит… значит… покупает где-то! Что он, ветеран, воровать будет?! Он ГЭС строил!

Одной «Волги» на всех не хватило, поэтому полчаса ждали, пока Георгиев выводил из гаража ГУВД новенькую «девятку» с синими номерами. Советник, Сидельников и Пикулин ехали впереди, Георгиев, яростно переговариваясь с Мацуковым в «девятке», двигались следом. Та наглость, с какой уже разоблаченный Пикулин себя вел, и то равнодушие, с каким Кряжин это встречал, выводили оперативника из себя. Мысль о том, что все будет списано на убитого Желябина, а выделенное в отдельное производство дело по установлению его убийцы никогда не будет расследовано, мешала ему сосредоточиться и вести машину.

– Быть может, за руль стоит сесть мне? – с ледяным спокойствием молвил Мацуков.

– Вот и найден Кряжиным предатель среди нас, – отвечал Георгиев, совершенно не слышавший своего пассажира. – Такое впечатление, что «важняк», говоря об этом, знал, что кого-то из нас прикончат!

– Не слишком ли ты категоричен?

– Не слишком. – И больше разговор не возобновлялся до самого дома Пикулина.

Дядя Федя был дома, приезд следователя Генеральной прокуратуры России в сопровождении оперативного состава его взволновал, однако объяснение случившемуся он нашел сразу, едва увидел сидящего на заднем сиденье «Волги» Пикулина.

– Ах, ты… – прохрипел дед, наблюдая, как Сашка в дружеском приветствии приподнимает соединенные вместе и скованные наручниками руки. – Гражданин следователь Генеральной прокуратуры, я хочу сделать несколько заявлений.