Презумпция виновности

Во время поездки клиент все время сидел сзади, так что его не было видно в зеркало. В конце поездки он рассчитывался не в машине, а выйдя из нее, через окошко, так что рассмотреть его опять не представилось возможным. Помнит только голос, на голоса у Сашки память хорошая. В армии служил в войсках связи, по шуму двигателя умеет определять дефекты, а с людьми разговаривать привык через плечо. Поэтому слух помогает ему в отсутствие зрения. Закон биологии. Слепые слышат лучше обычных людей, а глухие лучше видят.

– Вы были в квартире на Столетова, – это был уже не вопрос, это было утверждение, и Сашка не стал противиться. К чему навлекать на себя лишние проблемы, если он все равно оставил подле мертвеца что-то, указывающее на то, что он там был?

– Да, я заходил в квартиру. Я собирался вернуть клиенту вещь, которую он оставил у меня в машине. Чужого мне не нужно, а ждать, пока клиент протрезвеет и начнет искать то, что утерял по пьяни, – это лишние для меня хлопоты. Один звонок в таксопарк и упоминание номера моей машины – и я на улице. Илюшин в таких случаях всегда делает вид, что очищает вверенный ему участок от грязи.

– Вы, кажется, умный человек, – произнес следователь Кряжин.

– Да, читал много в детстве, но не воспринял, – признался Сашка, вопросительно поглядывая на пачку сигарет. – Колобок, братец Иванушка, волк с хвостом в проруби… У нас детей с рождения учат быть идиотами. Почему в Италии самая мощная организованная преступность? Потому что там дети с пеленок читают о войнах группировок Буратино и Карабаса и мошеннике Чипполино. Я хочу сказать вам, Иван Дмитриевич… Не убивал я этого мужика на Столетова! Не у-би-вал! Кстати, если вам сообщат, что я на набережной стрелял в группу немедленного реагирования, тоже не верьте. Сержант, тот, что рыжий, подстрелил своего коллегу, того, что старший сержант. Если поищете, найдете гильзу. Она будет лежать не справа по ходу моего движения, а слева, что означает лишь одно: выстрел производился в мою сторону, а не в сержантскую.

Кряжин смотрел на таксиста с некоторым уважением и не пытался это чувство скрывать. Спокойствие и уверенность молодого человека подсказывали Кряжину, что на «ура» такого не возьмешь. Совершенно иные мысли читались в глазах Георгиева и Мацукова. Они не верили ни одному слову Пикулина и уже сейчас готовы были разводить его по всем правилам оперативно-следственного искусства на получение признательной информации.

– Вы все рассказали, Пикулин? Ни о чем не забыли?

– Нет, не все, – твердо сказал Сашка. – Я не рассказал, что сделал с кейсом и его содержимым.

– Именно это я и хотел выяснить, – кивнул советник.