Ошибка президента

На миг она застыла, затем повернулась к Сергею и с улыбкой спросила:

– Так, значит, вы предпочитаете мужчин?

– Что? – Сначала до Сергея не дошел смысл ее слов.

– Ну вы сидите ночью один на кухне, когда все спят, и любуетесь портретом мужчины, – объяснила Татьяна.

– Да нет, это… – забормотал Сергей, пытаясь как-то оправдаться и одновременно не объяснять, что за портрет он рассматривает.

– Это ваш друг? – снова спросила Татьяна, небрежно указывая на фоторобот.

– Нет, я и не видел его никогда. Просто… – Сергей снова растерялся, – спрашивают, не знаю ли я его, вот и пытаюсь вспомнить, где я его видел, а скорее всего, и не видел никогда.

– Ну и черт с ним, – улыбнулась Татьяна. – А то я уже расстроилась, что вы не обращаете на меня внимания.

Она подошла к Сергею еще ближе, так что он чувствовал тепло ее тела. Ее сверкающие глаза манили его. И хотя она не прижималась к нему, не протягивала к нему руки, вообще не дотрагивалась, а только смотрела с какой-то загадочной полуулыбкой, он понял, что она берет его, решительно и бесповоротно.

– Я… – сказал он срывающимся голосом, как будто был мальчишкой-школьником, собравшимся в первый раз поцеловаться с уже опытной в этих делах подругой.

– Не надо слов, – сказала Татьяна и привлекла его к себе.

Найти в Москве человека, официально здесь прописанного, особого труда не составляет – все они стоят на учете, и такие поиски и раньше, в докомпьютерную эпоху, занимали минут пятнадцать, не больше, а теперь это и вовсе минута.

Но вот если человек в Москве не прописан и официально не зарегистрирован, то его розыск больше напоминает поиски иголки в стоге сена. Еще хорошо, если это какой-то преступный авторитет, которого многие знают, или связанный с кем-то человек, но когда это столетняя старуха, никому, кроме ближайших родственников, не известная, проблема становится еще сложнее и поиск может занять день, два, три…

Как удалось выяснить, мать Ивана Афанасьевича Ставрула Христофориди действительно была когда-то прописана в поселке Витязево Краснодарского края, однако там не проживала уже лет двадцать. По мнению соседей, она жила у кого-то из детей, которых у нее оказалось пятеро, и их точных адресов ни соседи, ни местная милиция не знали. Вот почему потребовались целые сутки на запросы, звонки в другие города, проверки по картотекам и прочему, прежде чем удалось установить, что в Москве, кроме старшего сына, живет также дочь Ставрулы Елена Мкртчян, вышедшая в свое время замуж за армянина. Дальше дело пошло проще – найти Елену оказалось уже нетрудным делом.

Турецкий сидел у себя в кабинете и рассматривал пейджер, небольшое устройство с крохотным экранчиком, на котором могли вот-вот возникнуть буквы секретного сообщения.