Ошибка президента

Там все время что-то происходит, а тут с утра каша манная на молоке, в обед – капуста на воде, биточки с соусом по-больничному; короче – застой, ничего нового.

– Вам не новости нужны, а покой, – ответила медсестра, покачав головой. – Вам нужен покой, тогда и выздоровление пойдет быстрее.

– Какой к черту покой! – взорвался Турецкий. – Если я не буду знать, что там происходит, я с ума сойду.

– В палате радио не предусмотрено, – сказала медсестра, – но я что-нибудь придумаю.

«Вот Шура, – подумал Турецкий, – не могла газет привезти. Все ей некогда. А Ирина? Знает же, что я без газет дня не проживу. Соки они почему-то принести не забыли, а нужны мне эти соки… А эта фефёла, наверно, и сама-то газет никогда не читает. Фефёла, впрочем, вполне симпатичная».

Однако медсестра недолго занимала мысли Турецкого. Он тосковал по новостям и, чертыхаясь про себя, продолжал клясть жену, а заодно и Шуру Романову. Тут неожиданно он сообразил, что ноги-то у него не ранены. Осторожно откинув одеяло, он встал с кровати и, придерживая раненую руку здоровой, вышел в коридор.

Ходячие больные смотрели телевизор.

На экране появилось лицо Президента, который держал в руках предмет, похожий на небольшой чемоданчик.

– Сегодня Президент России ознакомился с работой новейшего военного оборудования, позволяющего в считанные секунды улавливать появление в воздушном пространстве России чужих ракет и других летательных аппаратов. На экране при этом появляются все параметры – направление, высота полета, скорость движения и прочее

– А говорят, у нас армия слабая, – сказал российский глава, – вот смотрите, какие у нас на вооружении приборы. Я сразу все увидел: откуда, куда летит, с какой скоростью.

При этом на лице Президента появилась безмерно счастливая улыбка, как у мальчишки, которому в первый раз дали поводить грузовик.

«Черт знает что, – с раздражением подумал Турецкий. – Как дурачок какой-то. Это после вчерашнего-то».

Он хотел было повернуться и уйти в палату, но вдруг будто прирос к полу. Что-то в выражении лица Президента показалось ему очень знакомым. Было в этом глуповатом энтузиазме нечто такое, что никак не вязалось с образом того Президента, которого представлял себе Турецкий.

«Это же дядюшка!» – мелькнула мысль.

Так вот почему Романова была так озабочена и ничего не хотела толком говорить! Значит, они послали-таки в Кремль дядю Грязнова… Сердце Турецкого заколотилось. Но где же тогда сам Президент?

Он вернулся в палату, продолжая про себя на чем свет клясть медсестру, Романову и собственную жену.

Однако «фефёла» оказалась куда более расторопной, чем предполагал Турецкий.