Прекрасный яд

Мне это нравится больше, чем я мог себе представить.

И это также одна из причин, по которой я все испортил.

На прошлой неделе я думал, что смогу покончить с ней без каких-либо проблем.

Что если обрублю ветки, все будет кончено, но я не знал, что она пустила корни там, где я даже предположить не мог.

Я думал, что могу угрожать своим товарищам по команде, чтобы они держались от нее подальше, а сам буду ее игнорировать. Все они знают, что не должны прикасаться к ней, флиртовать или даже разговаривать, если речь не касается работы.

То, что я отпустил ее, не означало, что она стала для них доступной добычей.

Однако у Далии были другие планы, и она заставила меня действовать.

Она знала, по какому месту нужно ударить — по моей нелогичной ревности к ней. И она выбрала не первого встречного.

Нет.

Она пошла напролом и привела парня, с которым, как я уже знал, она встречалась. Парня, с которым я видел, как она флиртовала на моей чертовой игре.

И она сделала это, одетая в то сексуальное платье, которое я купил ей, намереваясь позже его с нее сорвать.

Когда Осборн откинул ее голову назад и его губы были в сантиметре от ее губ, я забыл обо всех причинах, по которым должен держаться от нее подальше.

Я забыл, что мой отец убьет ее, только чтобы преподать мне урок.

Забыл все мантры, которые повторял себе о высшей цели и более важных задачах.

В тот момент я хотел только одного — завладеть ею и убить Осборна, что я бы и сделал, если бы Престон не вмешался.

Я не мог дождаться, когда мы уйдем оттуда. Я должен был завладеть ею здесь и сейчас.

Сделать ее снова своей.

Только своей.

Но теперь, когда властное желание стихло, я столкнулся с реальностью и больше не могу ее игнорировать.

Далия Торн стала моей слабостью.

Слабостью, которую мой отец может использовать, чтобы уничтожить меня.

Слабостью, которая может разрушить все мои планы.

Но отпустить ее и позволить другим ублюдкам прикоснуться к ней не входит в мои планы, поэтому я должен придумать, как ее защитить.

Я встаю и беру телефон. Как можно тише закрыв дверь спальни, я направляюсь в гостиную и набираю номер, по которому, как я думал, я не так быстро позвоню.

Я останавливаюсь у окна от пола до потолка и слушаю, как идут гудки, а яркие огни города заполняют пространство.

Наконец он поднимает трубку, и на том конце раздается шуршание, затем он стонет и хриплым голосом говорит:

— Ты слышал о таком понятии, как сон?

— Я тоже рад тебя слышать, дядя. Рад, что ты скучал по мне.

— Я бы еще больше скучал по тебе в более разумное время суток, — он вздыхает. — Что тебе нужно?

— Твоя помощь.

Звук его шагов по полу прекращается, и между нами наступает долгая тишина.

— С каких это пор ты просишь о помощи? — медленно спрашивает он, и в его голосе не осталось и следа сна.