Прекрасные дьяволы

Но, несмотря на это, я чувствую себя странно из-за того, что отношения между нами так резко изменились, хотя на самом деле ничего не изменилось, кроме того факта, что теперь у меня богатая семья.

Я занимаюсь своими делами, пытаясь сосредоточиться на занятиях, хотя над душой висит список дел для похорон Мисти. Мне по-прежнему нужно сдать летние экзамены, если я хочу погрузиться в работу, когда начнется осенний семестр.

Я до сих пор не дала Оливии ответа, хочу ли принять ее предложение и начать помогать ей управлять поместьем. Мы поговорили на следующий день после смерти мамы, но, конечно, тогда разговор шел не об этом, и она ничего не спросила. Я рада, что она дает мне время, хотя из-за всего происходящего у меня не было возможности присесть и хорошенько обдумать, чего я на самом деле хочу от своего будущего.

Когда я иду по кампусу после последнего на сегодня занятия, снова замечаю Эйприл. Она и несколько ее подружек собрались небольшой группой во дворе. Они стоят по другую сторону линии деревьев, поэтому не видят меня, идущую по тропинке, но их голоса отчетливо слышны.

– Если бы это была моя мать, я бы, наверное, вместо нее сдохла, – говорит Эйприл высокомерным и жестоким тоном. – Она же явно была наркошей. Уверена, Уиллоу такая же. Это теперь она вся такая из себя представительница элиты, но, по сути, она всегда была отбросом. Вот увидите, Оливия Стэнтон пожалеет, что взяла ее к себе и сделала частью семьи, когда эта сучка покажет свое истинное лицо и сдохнет где-нибудь в канаве от передозировки.

Все ее подруги смеются, а я замираю на месте. Глаза горят.

Меня переполняет гнев, а руки сжимаются в кулаки. Мне плевать, что думает обо мне Эйприл Симмс. Она меня совсем не знает. Но я ненавижу ее за то, что она такая двуличная. Что в одну минуту она говорит мне, что сожалеет о моей потере, а в следующую уже болтает всякие гадости у меня за спиной.

Сейчас ее слова сочувствия звучат как полная хрень, и это заставляет меня снова задуматься, смогу ли я на самом деле выжить в мире богатых и знаменитых. Я не так хорошо, как Эйприл, умею скрывать свои чувства или играть в эту игру.

Смогу ли я когда-нибудь по-настоящему вписаться в жизнь высшего общества? Хочу ли я этого? Или я всегда буду мишенью для людей, которые смотрят на меня и не видят ничего, кроме моего прошлого и того, как меня воспитывали?

Это звучит так утомительно, и от этого у меня болит сердце.

Не хочу жить во лжи. Я и так потратила слишком много времени, отрицая собственное «я» лишь из-за того, что боялась, будто это сделает меня похожей на Мисти.

Качая головой, я продолжаю идти, оставляя Эйприл и ее подружек наедине с их дерьмовой болтовней. Я больше не хочу слышать ничего из того, что они могут сказать.