Прекрасная натурщица

Он сильнее напрягся и ответил не сразу. Она уже решила, что он ее проигнорирует, но потом он пожал плечами:

– Я творческий человек. Время от времени у меня бывают приступы ярости, если что-то не получается.

– Когда тебя оставляет муза?

Он поморщился, оглядел ее тело и отвернулся:

– Я предпочитаю называть это разочарованием.

– И как долго оно продолжается? – спросила она и мысленно пнула себя.

– Я написал последнюю картину восемь месяцев назад. Моя последняя скульптура была сделана еще раньше.

Зуки перестала жевать. Неужели на Рамона так повлияло расставание со Светланой, что он перестал творить? Она посмотрела, как он пьет красное вино, и у нее сдавило грудь.

– Почему твои родители решили назвать тебя Зуки? – спросил он.

Она посмотрела на него, немного испугавшись неожиданного вопроса. Но, радуясь возможности сменить тему, она улыбнулась:

– Меня так назвала моя мама. Это было имя ее любимой учительницы. Еще в детстве она решила, что так назовет свою дочь.

– И твой отец не возражал? – произнес Рамон.

Настроение Зуки сразу испортилось. Она отвела взгляд в сторону, скрывая гнев и обиду, которая терзала ее всякий раз, когда она думала об отце, игнорирующем ее существование.

– Я не имела чести встретиться с моим отцом первые пятнадцать лет моей жизни. Он сбежал от моей матери, проведя с ней всего одну ночь, – сказала Зуки. – Когда она узнала о беременности, выяснилось, что он лгал ей о своем семейном положении. И я ему была не нужна.

Рамон смотрел на нее почти в ярости.

– И ты не искала его все эти годы?

– Последние десять лет нет. Я пыталась его найти, когда мне было шестнадцать. Однажды я прогуляла школу и поехала к нему в офис. Возможно, это было не лучшее место для выяснения отношений. Во всяком случае, он не хотел меня знать. Он ясно дал мне это понять. Поэтому я решила больше к этому не возвращаться.

– Неужели ничего нельзя было изменить?

– Не знаю. Но он в курсе, где я живу. Однако он меня не искал.

Выражение лица Рамона стало мрачным и серьезным, он в ярости поджал губы.

– Мне жаль, – сказал он.

Не осознавая, что делает, Зуки коснулась ладонью руки Рамона. Он резко выдохнул, посмотрел на их соединенные руки, а потом взглянул Зуки в лицо.

– Не расстраивайся, – произнесла она. – У тебя была дружная семья, поэтому ты сожалеешь, что я не общаюсь с отцом. Но, по-моему, я ничего не потеряла.

Он напрягся и прищурился.

Зуки прикусила губу.

– Из того, что я знаю, у него и моей матери не было будущего. Я думаю, она влюбилась в саму идею влюбиться в мужчину. Кроме того, он никогда не бросил бы свою жену ради женщины, с которой провел одну ночь.

– И это знание никак не повлияло на твои действия? – настаивал он. Его тон не был таким резким и осуждающим как в день панихиды.