Прекрасная натурщица

Шарлотта Чепмен, жесткая, но справедливая начальница, которая наняла Зуки сразу после стажировки, предложила сохранить за ней место. Не зная, какое будущее ее ждет, Зуки поблагодарила Шарлотту и пообещала, что будет звонить ей регулярно, чтобы сообщать о своем намерении выйти на работу.

Когда ошеломленная Зуки пересказала Рамону телефонный разговор со своим боссом, он небрежно пожал плечами и сменил тему. На виллу доставили одежду из бутика в Майами, и среди нарядов оказалось золотистое платье, которое изначально не понравилось Рамону. Однако сегодня он попросил Зуки надеть его. Они должны были ужинать при свечах на уединенной террасе. Прошло полчаса с тех пор, как Тереза накрыла для них стол, но Рамон так и не появился.

Набросив на плечи шаль, она отправилась в студию Рамона. Она уже собиралась постучать в дверь, когда услышала поток испанских ругательств, а затем звук ломающейся древесины.

Кусая губы, она разрывалась между желанием выяснить, что происходит с Рамоном, и желанием убежать.

Через несколько минут он рывком открыл дверь, чуть не сорвав ее с петель, и вперился зелеными глазами в Зуки.

– Что ты здесь делаешь? – угрожающе прорычал он.

Она увидела на полу студии древесную заготовку для будущей скульптуры:

– Мы должны были ужинать сорок минут назад. Я пришла узнать, все ли у тебя в порядке.

Он продолжал смотреть на нее, как на инопланетянку. Выйдя из студии, он захлопнул дверь.

– Я в порядке. Извини, что заставил тебя ждать, – сухо сказал он, приглаживая волосы. – Я приду через пять минут.

Зуки не стала задавать лишних вопросов и вернулась на виллу. Верный своему слову, он присоединился к ней через пять минут.

Она повернулась от стены на террасе и на мгновение подумала, что Рамон онемел, увидев ее в таком дерзком платье.

Потом он спокойно шагнул вперед и помог ей усесться за стол. Но, несмотря на его попытки вести непринужденный разговор, он был крайне напряжен. Зуки не осмеливалась спросить, то ли это от того, что она видела его в студии, то ли из-за ее платья.

Когда ее соски напряглись и уперлись в тонкий шелк платья, она попыталась закрыться руками. Он поставил свой бокал на стол и решительно отвел ее руки в стороны.

– Мы одни, Зуки. Не прячься от меня.

Ее губы скривились в жесткой усмешке.

– Я зря надела это платье.

– Оно испытывает нашу силу воли и терпение, красавица. Но мы продолжим, – шутливо ответил он, но она заметила, как он с силой сжал зубы. Рамон ерзал на месте всякий раз, когда смотрел на ее грудь."

"Ближе к концу ужина она решительно отложила в сторону нож и вилку.

– Либо мое платье беспокоит тебя сильнее, чем ты хочешь признать, либо с тобой творится что-то неладное. Это как-то связано с погромом, который ты устроил в студии? – смело спросила она.