Преисподняя

— Не прикасайся ко мне, презренная, паршивая тварь, — с холодной отчетливостью произнесла она. — Каждый, кто прикоснется к ней или ко мне, всю жизнь будет мучиться от того же, что и ты сейчас.

Все остановились в сомнении. Суль так гордо сидела в седле! Ее глаза сверкали золотом. В ее словах чувствовалась страсть. Лучше было не рисковать.

— Прочь отсюда, — нетерпеливо и бесстрастно сказала Суль. Ей уже надоели эти негодяи. — Подите прочь и скажите спасибо, что я не сделала большего!

— Об этом следует сообщить судье, — пригрозил один из солдат.

Суль посмотрела ему в глаза.

— Я сделала бы это на твоем месте, — надменно произнесла она. — Так давай же! А я займусь тобой, даже не приближаясь к тебе!

— Тебе не запугать меня, — произнес солдат с легкой дрожью в голосе. Было ясно, что он старается сохранить престиж в глазах остальных.

— Ползи назад, как собака, — бесстрастно произнесла она.

К изумлению своих приятелей он опустился на колени, завыл, словно жалкий пес, и попятился задом, стоя на четвереньках. Это было уж слишком! После минутного колебания один из них сложил вместе два пальца — указательный и мизинец — что служило защитой от Дьявола. Другой крикнул:

— Бежим!

И, словно перепуганные зайцы, они бросились врассыпную, кто куда, сопровождаемые лающей «собакой». Суль сняла с него гипноз — и он рванулся вперед. Он мчался так, словно за ним гнался сам Сатана!

Подождав, пока они превратятся в маленькие точки, Суль слезла с коня и подошла к бедняге, плачущей возле изгороди.

— О, Господи, — бормотала она, опуская платье женщины на ее оскверненное тело. — Настоящие скоты!

Наклонившись, она развязала ремни, которыми та была привязана к забору.

Лицо ее скрывала грива белокурых волос. Однако, судя по коже и рукам, это была не старуха. Наконец, бедняга с ее помощью стала на ноги.

— Вот это да! — воскликнула Суль. — Сколько же тебе лет?

— Тринадцать, — сквозь слезы ответила девочка.

— Моя дорогая крошка! — чуть не плача произнесла Суль, думая о том, что ей самой было всего лишь четырнадцать, когда она соблазнила юного Клауса. Но это было совсем другое дело.

Никогда не видела она ничего более беспомощного, чем этот ребенок. Ее заплаканное лицо когда-то, наверное, было округлым и здоровым, но теперь бедность и голод до предела иссушили его. Девочка так завшивела, что на ее одежде и волосах видны были насекомые.

— О Мария, — бормотала Суль, срывая траву и вытирая ею бедра девочки с внутренней стороны. — Тебя надо хорошенько продраить! Но сначала нужно уйти отсюда. Ты должна мне помочь, потому что я еду наугад. Как мне попасть в Тулларп? Или, вернее, на дорогу, что западнее Тулларпа?

Девочка попыталась побороть истерический плач.

— Вы уже приехали, фрекен.