Добрые предзнаменования

О причинах этого, видимо, никто не догадывался: у одного из проектировщиков шоссе вдруг случился нервный срыв, другой ушел в монахи, а третий отправился на Бали рисовать обнаженных женщин.

Словно бы двадцатый век сделал широкий жест и объявил эти несколько квадратных милей запретной зоной.

Анафема вытащила из картотеки еще одну карточку и, положив ее на стол, подтолкнула к Ньюту.

— Мне пришлось перерыть кучу справочников по графствам, — сказала Анафема.

— Почему здесь номер 2315? Это раньше, чем другие.

— Агнесса не слишком заботилась о правильной последовательности. Я думаю, она вообще не всегда понимала, что куда относится. Я же говорю: мы столько лет потратили на то, чтобы разработать хоть какое-то подобие системы, как их расставить.

Ньют просмотрел еще несколько карточек. Например:

— Здесь Агнесса выражается очень туманно. Для нее это необычно, — заметила Анафема.

— «Прекрасные» в данном случае значит «полезные или аккуратные», — сказала Анафема таким скучным тоном, словно ей уже приходилось это объяснять. — Раньше было и такое значение.

— Слушай… — начал Ньют.

Он уже почти убедил себя в том, что никакого НЛО не было, что это была игра его воображения, а тот тибетец мог быть… ну, еще немного и придумается, в любом случае это точно был никакой не тибетец, но он все сильнее и сильнее ощущал, что находится в одной комнате с очень привлекательной женщиной, которой, похоже, нравился, или, по крайней мере, не был противен, что с Ньютом, без всякого сомнения, случилось впервые. Надо признать: здесь, похоже, происходит масса всяких странностей, но, если сильно постараться и искусно направить лодку здравого смысла против бушующего течения очевидных доказательств, можно притвориться, что это все, скажем, метеозонды, или Венера над горизонтом, или массовая галлюцинация.

Короче говоря, чем бы сейчас ни думал Ньют, только не собственными мозгами.

— Слушай, — сказал он. — Не может быть, чтобы конец света наступил прямо сейчас. Ну погляди вокруг. Никакой особенной международной напряженности… ну, то есть не больше обычного. Почему бы не оставить это как есть на некоторое время, и, ну, не знаю, может, сходим на прогулку, или… ну, то есть…

Окна задребезжали. Ветка жасмина под ветром принялась настойчиво стучать в стекло.

— Но я никак не могу на него настроиться, — сказала Анафема, сжав пальцы. — А я пыталась по-всякому.

— Настроиться? — переспросил Ньют.

— Я пробовала маятником. И теодолитом тоже. Я ведь экстрасенс. Но он как будто все время движется.

Ньют все еще достаточно владел собственным сознанием, чтобы перевести ее слова на доступный ему язык.