Добрые предзнаменования

— В том, что касается ее потомков, однако, дело обстоит значительно лучше.

— Иногда могло и повезти, — продолжала она. — К примеру, мой прадед догадался насчет биржевого краха в 1929 году за два дня до того, как он действительно произошел. Сколотил состояние. Мы, можно сказать, профессиональные потомки.

Она внимательно посмотрела на Ньюта.

— Видишь ли, никто не догадался двести лет назад, что Агнесса рассматривала «Прекрасные и верные пророчества» как своего рода фамильную реликвию. Многие из ее предсказаний имеют прямое отношение к жизни и здоровью ее потомков. Она как будто пыталась присматривать за нами, когда ее не стало. И мы думаем, именно поэтому она написала про Кингз-Линн. Отец как раз в это время туда поехал, поэтому, с точки зрения Агнессы, он вряд ли мог попасть под шальную пулю в Далласе, а здесь у него было немало шансов получить кирпичом по голове.

— Какая милая дама, — заметил Ньют. — Ей можно даже простить то, что она разнесла в клочья целую деревню.

Анафема не обратила на это внимания.

— Вот так и обстоят дела, — сказала она. — С тех пор мы вплотную занялись расшифровкой ее пророчеств. В конце концов мы выяснили, что приходится примерно по одному пророчеству на месяц — на данный момент, чем ближе к концу света, тем больше.

— И когда же у нас намечается конец света? — спросил Ньют.

Анафема многозначительно посмотрела на часы.

Ньют издал чудовищный смешок, который, как он надеялся, звучал светски обходительно. После всех сегодняшних происшествий он чувствовал себя не вполне в здравом уме. И еще его смущал запах духов Анафемы.

— Можешь считать, тебе повезло, что мне не нужен секундомер, — сказала Анафема. — У нас есть, так… примерно пять-шесть часов.

Ньют тщательно обдумал ее слова. Потом обдумал еще раз. До сих пор у него ни разу в жизни не появлялось жгучее желание выпить, но что-то подсказывало ему, что сейчас самое время.

— А ведьмы держат дома выпивку? — осторожно спросил он.

— Да, конечно, — она улыбнулась так, как, возможно, улыбалась Агнесса Псих, роясь в ящике комода с нижним бельем. — Зеленое бурлящее варево, покрытое пенкой, на которой кишат всякие Твари. Ты же знаешь.

На самом деле это оказался джин. И лед тоже нашелся. Анафема, воспитанная в лучших традициях ведьмовства, в целом не одобряла употребления крепких напитков, но не имела ничего против того, чтобы употреблять их самой.

— Я тебе рассказал о том, как из ямы на дороге вылез тибетец? — сказал Ньют, несколько успокоившись.

— Я про них знаю, — ответила она, роясь в бумагах на столе. — Вчера двое вылезли на лужайке у меня перед домом. Бедняги никак не могли взять в толк, что с ними произошло и что они должны делать, я напоила их чаем, они попросили у меня лопату и снова полезли в яму.