Добрые предзнаменования

Он попытался поднять голову, застонал и снова опустил ее на подушку. Розовую, кстати, отметил он про себя.

— Вы стукнулись головой об руль, — сказал голос, призвавший его из глубин беспамятства. — Но переломов нет. Что случилось?

Ньют снова открыл глаза.

— Машина в порядке? — спросил он.

— Вот видите? — обратился Ньют к невидимым слушателям. — Умели раньше делать машины. Даже царапины на пластике не осталось.

Он моргнул и попытался посмотреть на Анафему.

— Я хотел свернуть, чтобы объехать тибетца, который вдруг вылез на дорогу, — объяснил он. — По крайней мере мне так показалось. Наверное, я просто сошел с ума.

В поле его зрения появилась некая фигура. У фигуры были темные волосы, красные губы, зеленые глаза, и она была, без сомнения, женского пола. Ньют изо всех сил пытался не пялиться на нее. Фигура сказала:

— Даже если и так, никто не заметит. — А потом она улыбнулась. — Знаете, еще ни разу не встречала ведьмознатца.

— Э-э… — начал Ньют.

Анафема показала ему его бумажник.

— Мне пришлось заглянуть внутрь, — объяснила она.

Ньют почувствовал себя до крайности неловко, что случалось с ним довольно часто. Шэдуэлл выдал ему официальное удостоверение ведьмознатца, в котором, помимо всего прочего, требовалось, чтобы все церковные сторожа, магистраты, епископы и бейлифы предоставляли ему право свободного прохода и столько сухого хворосту на костер, сколько ему может понадобиться. Это удостоверение производило невероятно сильное впечатление и было настоящим шедевром каллиграфии, к тому же, по всей вероятности, весьма древним. Ньют совсем о нем забыл.

— Прошу прощения, а вы…

— Анафема Деталь, — сказала Анафема. — Я оккультист, но это просто хобби. На самом деле я ведьма. Ну, хорошо. Вы опоздали на полчаса, — продолжала она, протянув ему кусочек картона, — так что лучше прочтите это. Сэкономим массу времени.

У Адама тоже был недорогой компьютер. Он пробовал играть на нем, но каждый раз быстро бросал это занятие. Он загружал игру, внимательно изучал ее несколько минут, а потом продолжал играть до тех пор, пока в списке рекордов не оставалось только его имя.

Однажды, заметив, что этот замечательный талант вызвал законное удивление у остальных ЭТИХ, Адам выразил недоумение по поводу того, что кто-то играет не так.

— Все, что здесь нужно — научиться играть, потом становится совсем просто, — сказал он.

Бо́льшую часть гостиной в Жасминовом Домике, как вдруг с замиранием сердца заметил Ньют, занимали кипы газет. По всем стенам были развешаны газетные вырезки. Кое-где заголовки были обведены красной ручкой. Несколько вырезок, со слабым удовлетворением отметил для себя Ньют, были теми же, которые он показывал Шэдуэллу.

Мебели у Анафемы было, прямо скажем, очень немного.