Предназначенный

У меня ничего не осталось. Я это не выбирал, это все твоя Богиня, она позволила забрать тебя у меня, потому что все эти годы я был милосерден — он затряс головой.

— Я не повторю этой ошибки снова.

Не обращая внимания на пустоту внутри него, Дракон Ланкфорд поехал дальше.

Зои

Пока мы все ближе и ближе подъезжали к дому бабушки, я становилась все более и более нервной. Мой живот убивал меня. У меня болела голова. Мой венок был дерьмовым. Старку пришлось помочь мне его закончить. Правда-Правда. Именно Старку. И это не тот парень, кого вы назвали бы умельцем плетения.

Узнать правду о моей маме. Это все, что я знаю.

— Помните, — сказала Танатос, как только мы повернули на знакомый дорожку к домику бабушки. — Намерение имеет важное значение. Мы все здесь, чтобы открыть правду, значит чтобы суметь добиться справедливости для жизни, которая оборвалась. Ни больше. Ни меньше. — Она посмотрела на меня. — Ты можешь сделать это. У тебя нет недостатка в смелости.

— Вы уверены?

Она лишь слегка улыбнулась.

— Твоя душа была разрушена. Это должно было стать твоим посмертным приговором, но ты до сих пор жива и вернула себя, проведя своего Воина с собой. Этого никто и никогда не делал. У тебя нет недостатка в смелости, — повторила она.

Старк сжал мою руку. Я кивнула головой, как бы соглашаясь с ней, но внутри у меня все кричало совсем другую правду: если бы я была на самом деле смелой, я смогла бы спасти Хита, и моя душа никогда бы не разрушилась, и Старку не надо было бы меня спасать."

"К счастью, до того, как что-либо из этого смогло выскользнуть из моего рта и испортить все, что Танатос пыталась помочь нам сделать, Дарий остановил автобус и открыл дверь.

Мы так и остались сидеть на своих местах. Наконец Танатос сказала.

— Зои, ты должна первой коснуться земли. Это твоя мать была здесь убита.

Я поднялась и все еще сжимая руку Старка, спустилась по ступенькам автобуса.

Мы припарковались перед домом бабушки. Автобус выглядел странно неуместным на маленькой гравийной стоянке рядом с джипом бабушки.

Я думаю, это потому, что я знала, что бабушка не оставалась у себя дома во время семидневного ритуала очищения, и я ожидала, что он будет выглядеть темным и странным, но было все наоборот. Каждая комната была освещена. Место было настолько ярким, что мне надо было щуриться, чтобы смотреть прямо на него. Окна мерцали, как-будто стекла только что были отполированы. Большие веранды также были освещены, указывая на удобные кресла-качалки и накрытые столы с лимонадом.

И потом появилась моя бабушка, обнимая меня свои руками и наполняя мой мир запахом моего детства.

— Ох, у-ве-тси-в-ге-я, мое сердце испытывает огромную радость от созерцания тебя! — сказала она после того, как она и я, наконец-то, смогли отпустить друг друга.