Предназначение. Книга 1. Часть 3

"

"Я начал от него отходить, пытаясь сохранить это расстояние между нами, но зал был не настолько велик, а уходить из него было нельзя! Нужно было держать лича именно в этом зале, а то, если он отсюда вырвется… Не ровен час обнаружит зал с пентаграммой и нашими ребятами, которые сейчас без сознания… Вот поэтому я и кружил, стараясь не подпускать его к себе на близкое расстояние, чтобы у меня было время увернуться от фаербола, которые он, время от времени в меня запускал.

Так мы и играли с ним в догонялки — я подпускал его к себе, а потом отбегал на небольшое расстояние, и опять подпускал к себе. Единственная сложность — отбегать приходилось спиной вперед, чтобы засечь момент, когда этот противный мертвец швырнет в меня очередной свой горящий шарик.

М-да, вот как чувствовал, что добром это не кончится! В самый неподходящий момент, моя нога наступила на камень, он провернулся, я оступился и, не удержав равновесие, растянулся на полу.

Да, я упал грамотно, как меня учили отец и Зерт, но я упал! И в это время лич запустил в меня очередной фаербол! Неимоверным усилием, как-то изогнувшись, я все-таки смог избежать встречи с темным огнем, но встать я уже не успевал.

Я все равно попытался, но не успел. Лич поднял руку в красивом жесте, собираясь прикончить меня очередным фаерболом, а я, стоя на четвереньках, беспомощно смотрел на него и понимал, что встать просто не успею и уклониться тоже — расстояние было невелико.

Тут над головой что-то прошелестело, легкий ветерок шевельнул волосы на голове, и я с удивлением увидел, как большой, сияющий круг с палкой врезается в лича и его голова просто отскакивает от тела и катится к стене…

Глава 9

Я оглянулся на стены города, оставшиеся за спиной. М-да, несмотря на все, что мне довелось в этом городе испытать, я покидал его с непонятным чувством. Я немного печалился, потому что нашел здесь новых друзей, верных и отважных, и расставался с ними неохотно, а вот радовался я… Я радовался, что то издевательство, нет, я бы даже сказал глумление, которое отец с Зертом называли словом «учеба», наконец-то закончилось!

Вспомнив об этом, я непроизвольно вздрогнул и положил руку на рукоять меча. Отец, ехавший рядом со мной, заметил мой жест и многозначительно усмехнулся. Но промолчал. Зато Гром, на котором я ехал, почувствовал, что я вздрогнул, и возмущенно тряхнул головой.

Я наклонился и легонько почесал его голову между ушами. Не знаю почему, но он просто млел от этого.