Наследие предков

Перебирая в пальцах старую бензиновую зажигалку, он пристально смотрел на человека, сидевшего напротив. Буквально в паре метров от него.

После того, как с этого человека сняли его комбинезон, под ним обнаружилась камуфлированная одежда с расцветкой, известной как «пятнышко». Человек был брюнетом. На вид чуть более тридцати лет. Голова забинтована. Но бинты наложили уже тут, в бункере, как и пластырь на разбитую переносицу. Руки незнакомца были скованы наручниками позади стула.

— Эдик, я думал, арийцы выглядят… как бы это… чуть более по-арийски, — хмыкнул Стечкин, слегка повернув голову влево, в сторону сидевшего на койке и закинувшего ногу на ногу Шестакова.

— В каком смысле? — прапорщик продолжал рассматривать трофейный нож, изъятый у пленного.

— Да в прямом. Ты глянь на него. Смуглый. Брюнет. Глаза черные. Где же белокурая бестия-то?"

"— А ты, Василич, Геббельса с Герингом видел? Они, что ли, соответствовали шаблону? — кашлянул Шестаков.

— Нет, Эдик, не видел. Я не такой старый, как ты.

Лицо незнакомца чуть исказилось от мимолетной ухмылки. Впрочем, он продолжал смотреть мимо майора, в стену, и шмыгать пострадавшим носом.

— Ладно, гвардии старший прапорщик, как допрашивать-то его будем?

— У меня паяльная лампа есть, — пожал могучими плечами седой Эдик.

— Да нет, — Стечкин поморщился. — Кто-нибудь у нас немецкий знает?

— Альфтан. Он же сам немец.

— Ну, так он русский немец. Его предки, кажись, с Петровских времен на Руси живут.

— Да, но немецкий язык он знает. У него, вроде, тетка в Ганновере после горбостройки обосновалась.

— Да? — удивился майор. — А чего я не знал?

— Дык, — Шестаков хмыкнул, — чай, не актуально было до сего дня.

— Ну ладно, — Стечкин повернул голову назад, к двери, и крикнул. — Боря! Колесников! Капитан!!!

Дверь приоткрылась, и показался Борис, благодаря которому пленный сейчас находился здесь.

— Я тут, командир.

— Ты броневик ихний нарисовал уже?

— Да, — Колесников протянул листок бумаги прапорщику.

Шестаков взглянул на рисунок и поморщился:

— Это что за мать его такое? Боря, да у меня внучка лучше рисует.

— Ну, блин, извиняй. Я не Репин, — раздраженно развел руками капитан.

— Зато Пикассо — тот еще, — покачал головой Эдуард.

— Ну, ты можешь опознать, что за машина?

— По этим каракулям? Да это психиатру надо отдать, чтобы он опознал твою болезнь, капитан.

— Да ну тебя к черту, в самом деле…

— Ладно, хватит вам, — досадливо сморщился Стечкин, — Боря, позови младшего сержанта Альфтана. Мухой его сюда!

— Понял, — Колесников кивнул и скрылся за дверью.

Павел продолжил внимательно наблюдать за пленным. Он готов был поклясться, что во время обсуждения рисунка Бориса тот снова ухмыльнулся. Стечкин извлек портсигар из нагрудного кармана.