Бесконечность не предел (Трилогия о числонавте Прохоре Смирнове)

Тьма сомкнулась над головой, он пошёл дальше, смелея и хмелея от ощущения доступности процесса, набирая скорость, с которой до этого момента ещё не погружался в глубины «матрёшечной» Вселенной.

Итак, Армстронг-92727?

Повторим, из чего складывается число: из девятки, двух двоек и двух семёрок, так? Каждая двойка — дуада излучает полярность, бинарность, подвижность и дерзость, отрицает Единое и создаёт соперничество. Кстати, на этих свойствах базируется и родной числомир, мир конкуренции, борьбы за власть и лживых ценностей. Не слишком позитивные свойства, надо признать. Однако что есть, то есть.

Семёрки, две гептады, олицетворяющие одухотворение, объединение и справедливость. По Пифагору семёрка — зеркальное отражение дуады-двойки, а в паре они дают Вечность. Прекрасно! И геометрия семёрки оптимистична: семигранник на матрице двух тетраэдров, полного и усечённого. Устремление в космос через остриё тетраэдра налицо.

И, наконец, девятка — эннеада, с которой начинается число Армстронга. Что о ней говорят эзотерики? Несёт высшую гармонию, Закон Добра и Зла, постижение цели и одновременно несовершенство и ограниченность, поскольку до завершения цикла числом 10 ей не хватает единицы. Главная форма — девятигранник, матрица — куб и усечённый тетраэдр. Обе формы утверждают застывшую эклектику тяжеловесности материальных композиций, грубую и зримую основательность. Что это значит? А чёрт его знает, надо посмотреть. Полетели?

Решение созрело."

"Мироздание развернулось в воображении гигантской многослойной фигурой, каждый слой которой представлял собой Подвселенную со своими физическими законами, процессами и пространством. Проявилась способность быстрого счёта: Прохор мог почти мгновенно отсчитать нужное количество слоёв, ткнуть в точку выхода «курсор» воли и подождать, пока «душа» выберется в этот числомир.

Череда световых вспышек и тёмных провалов слилась в пульсирующую серую полосу, затем замедлила бег.

«Девяносто две тысячи семьсот двадцать шесть, девяносто две тысячи семьсот двадцать семь», — мысленно досчитал Прохор и начал «всплывать».

Темнота перед глазами стала с неохотой рассеиваться, но зрение полностью не восстановилось. Точнее, то, что видели в настоящий момент глаза Прохора-92727, не отличалось яркостью от позднего вечера на Земле.

Расплывчатые пятна, струи, неподвижные тени, провалы, округлости, обширные тёмные поля, косые решётки, рёбра — вот что донесли до «гостя» «окуляры» глаз местного Прохора и зрительные рецепторы. Лишь спустя какое-то время он начал различать порядок в пейзаже и определять предназначение видимых объектов.

Прохор-92727 стоял на балюстраде гигантской плотины, перегораживающей русло высохшей реки.