Бесконечность не предел (Трилогия о числонавте Прохоре Смирнове)

— Я недавно общался с вашим Саблиным, — сказал местный Саблин. Встретил недоверчивый взгляд Прохора, усмехнулся. — Я тоже учу азы формонавтики. Так что будем поддерживать связь.

Испытав нечто вроде укола ревности, Прохор сел на кровать, вспомнил об эргионе.

Саблин подал ему объёмный энергоинформационный модуль.

Прохор с любопытством оглядел его.

— У меня почти такой же… только чуть побольше.

— Ключ к дверям иных миров, — проговорила Юстина со странной интонацией; она не сводила глаз с путешественника, и его это стесняло, сбивало с мысли, заставляло напрягаться.

Он лёг, закрыл глаза.

Чужой эргион в руках остался холоден и нем, словно понимал, что его хочет использовать другой человек.

Помучившись с минуту, Прохор открыл глаза, шевельнул деревянными губами:

— Не хочет…

Юстина и Саблин, наблюдавшие за ним, обменялись взглядами.

— Не торопись, попробуй ещё раз, — спокойно сказал Данимир.

Юстина подсела к Прохору на кровать.

— Не думайте о нас, думайте о нём.

Прохор хотел признаться, что он-то как раз больше думает о своём положении, чем о ком-либо ещё, но вовремя остановился. Пробормотал:

— Грешен…

По губам девушки скользнула понимающая усмешка.

— Мы тоже не ангелы. Передавайте привет вашей девушке.

— Спасибо, передам.

Юстина положила ему на руку свою прохладную ладошку, подержала пару секунд, встала. Но след касания её ладони ещё долго хранила тыльная сторона ладони Прохора.

Он закрыл глаза, сдерживая желание сжать в объятиях подругу одиннадцатого «родича», умевшую скрывать свои чувства не хуже мужчин.

Эргион на миг похолодел и тут же испустил колечко тепла, признавая «своего».

Прохор сконцентрировал внимание на алгоритме вхождения в трансовое «движение души», с облегчением освободился от материальной оболочки чужого тела и вышел за пределы трёхмерности мира, в котором жил «родич».

Путь назад, в родной числомир и в родное тело, не занял много времени. Промелькнула череда бесшумных «взрывов сверхновых» — с чем можно было сравнить выходы сознания в головах «родичей» от десятого до третьего, и Прохор метеором влетел в собственную голову, почуяв притягательный, до боли знакомый объём. Открыл глаза.

В спальне Саблина ничего не изменилось.

Вечерело, сквозь открытую форточку в комнату влетали весёлые детские голоса и далёкие гудки автомашин.

Сам Данияр отсутствовал, но за столом у работающего компьютера сидела Устинья и читала ползущий по экрану дисплея текст, снабжённый рисунками, графиками и столбцами цифр.

Какое-то время он, не двигаясь, смотрел на девушку, сравнивая её с подругой Прохора-11 и отмечая разницу в облике: у Юстины волосы были короче, да и держалась она прямее и жёстче, зато Устинья чаще улыбалась и не боялась казаться естественной.