Развод. Предатели

Он ехал домой в расчете на уют и спокойный разговор, а получил очередную порцию необоснованных капризов.

— Не забывай. Ты не только актриса, но и женщина. И заниматься детьми – твоя прямая обязанность.

— С удовольствием ими займусь, сразу, как только рожу, — спокойно парировала она, — вот заведем с тобой сына или дочь, а может и двоих. И я буду прыгать вокруг них с бубном, превращусь в полоумную яжемать, и с упоением буду заниматься всякими садами, школами, развивайками и… чем там еще мамаши занимаются? В общем, всем буду заниматься. А пока нет.

У Николая застучало в ушах:

— Извини, что напоминаю, но у Марины есть мать – вот пусть она эти вопросы и решает. Звони ей, делегируй ненужные обязанности, раз сам не справляешься.

— Издеваешься? Я сам приказал ей не лезть, а теперь пойду на попятный?

— Ну тогда ой, — она как ни в чем не бывало развела руками и направилась к выходу, — это она кайфовала от всего этого и носилась с детьми, как курица с яйцами. Я не такая.

— Ты моя жена, и должна соответствовать, — прилетело ей в спину.

Ника остановилась, так и не дойдя до двери. Оглянулась, бросив на него пристальный взгляд через плечо:

— А я не соответствую?

— Конечно, — она улыбнулась, — за это ты меня и полюбил.

И, передумав уходить, развязала узел на шелковом халате, повела плечами и он плавно струясь по телу, стек на пол.

— За то, что я вот такая, — Ника спустила одну лямку, — красивая…яркая…непокорная…

С каждым словом на ней оставалось все меньше одежды, и у Ланского при виде поджарого стройного тело затяжелело в паху.

— И ты прав. Я твоя жена. Я вышла за мужчину: сильного, властного, страстного, — плавно покачивая бедрами она приближалась к нему, — такого, рядом с которым я чувствую себя маленькой, слабой девочкой… Я здесь с тобой…ради тебя…только ради тебя…потому что ты сводишь меня с ума.

С этими словами она опустилась между его ног и положила горячие ладони на бедра.

— Мне нужен только ты… — шептала она, — А тебе? Кто нужен тебе? Нянька для взрослых детей? Или…женщина?

Ее взгляд полный восхищения, поклонения, будто он – божество, будоражил, заставляя сердце сильнее ухать в груди.

— Женщина, — с трудом выдохнул он, наблюдая за тем, как Ника, не отводя горящего взгляда, начала вести руками выше, к паху.

Глядя на молочно-белую кожу, налитую грудь и призывно приоткрытые губы, Ланской тяжело сглотнул, а когда почувствовал прикосновение к плоти и вовсе решил, что черт с ним, с выпускным. Он завтра же перекинет эту тухлую обязанность на помощницу и дело с концом.

Кажется, мне все-таки удастся открыть клинику.

Ремонт худо-бедно закончили. Правда пришлось немного переделывать с точки зрения практического удобства.