Предатель. Вернуть любимую (СИ)

Внизу живота сжимается все в острый комок от одной только мысли, как Власов толкается в меня своим членом и начинает яростно трахать, испытывая удовольствие. Ударяется о меня пахом, трется телом и снова стонет в губы.

Он такой сытый от того, что удовлетворяет свои сексуальные потребности, и ему очень нравятся ощущения теплого скольжения в моей вагине. Он стонет громче и громче, а потом с рыком кончает в меня. Между моих ног становится мокро и скользко от его спермы. Еще какое-то время Антон продолжает неспешно двигать бедрами, проникая в меня, и жаром дышать в мой висок.

А я в этот момент чувствую себя… словно мертвой…

Глава 11

Мирон

— Власов, что ты мнешься, как девственница на первом свидании?! — рявкаю я. — Говори, что нужно, или проваливай из кабинета! У меня сегодня не то настроение.

Ровно так же, как и вчера, и позавчера. С того дня, как Рита ушла из дома, со мной творится что-то странное."

"Окружающее видится в черно-белых тонах, я потерял всякий интерес к жизни и в то же время завожусь с пол-оборота. Повысилась нервозность, я словно испытываю абстинентный синдром без своей девочки.

Меня ломает, гнет, все кости выкручивает от того, что я лишился возможности ее видеть, трогать нежное тело, вдыхать сладкий аромат. Целовать по первому желанию, заниматься сексом и даже элементарно разговаривать с ней!

Рита мне понравилась давно. Задолго до нашего знакомства. Мне не привыкать ждать ее. Так я думал, решив дать малышке немного остыть. Я Риту почти год ждал в прошлом, пока ей не исполнилось восемнадцать.

Но это ожидание совсем не то, что было прежде. Оно мучительное и словно вытягивает из меня жизнь. Я не могу возвращаться в дом, где все напоминает о Рите. Без ее смеха, присутствия стены особняка стали давящими и жутко холодными.

Скажи мне кто неделю назад, что я когда-либо буду болеть так сильно по какой-то девчонке, я бы рассмеялся тому в лицо. Я даже не представлял, что так болезненно стану переживать расставание с Ритой.

Хотя я ее не отпускал. Она все еще моя, просто некоторое время живет на расстоянии. Я простил ей оскорбительно письмо, где я был гандоном, свиньей, куском говна — и это лишь малая часть эпитетов. Я их не все запомнил, потому что моя психика заботливо постаралась вытеснить уничтожающие мое мужское достоинство слова.

А вот Рита меня не простила.

Я по-прежнему не могу до нее дозвониться, видеть меня она тоже не хочет. Не приехала в ресторан. Впервые в жизни, сидя за накрытым столом и готовый дать отмашку скрипачу, едва бы моя малышка присоединилась к ужину, я почувствовал себя по-настоящему одиноким.

Меня такой волной безнадеги накрыло, что в грудине все эмоции сжались и почти вырвались наружу с воем. Это была настолько сильная безысходность, что хотелось завыть реально.