Предатель Ты врал мне годами (СИ)

Мы действительно позволим случиться разводу после стольких лет жизни вместе?

Я больше не увижу сонного Богдана на кухне с чашкой кофе и не услышу его хриплое:

— Доброе утро. Я не помню, тебя сегодня надо на йогу подкинуть или в бассейн? Я что-то в днях потерялся.

И я не отвечу:

— Сегодня вторник, а значит у меня по графику бассейн.

— Русалочка ты моя.

Разведемся, и найдет он себе другую русалочку. Может, не сразу, но мужикам не позволяют быть долго свободными и бесхозными. Особенно таким, как Богдан.

Я этого хочу?

Точно?

Я буду счастлива? Или я хочу добить свой брак, потому что я гордая принцесса, которая умеет только казнить, но не миловать?

Новый пинок, который будто требует, чтобы мы с малышом подслушали разговор папы и старшего брата.

— Нет, — уверенно семеню мимо двери, — мы дождемся своей очереди.

Подслушивать нехорошо.

Глава 51. Папа, ты козел

— Сестра? — уточняет Аркаша и не моргает.

Наверное, я бы предпочел, чтобы он сейчас с криками полез драться. Я понимаю, что такое гнев.

Я понимаю гнев, потому что он мне близок и я его не боюсь.

Гнев — это очень простая эмоция, и за ней легко спрятать свою слабость и растерянность.

Закидал жену угрозами, порычал на нее и все: в тебе якобы нет страха и паники, что жизнь рушится.

А она рушится. Для Светы и Аркаши я могу стать врагом номер один в их жизни, а я их любил и люблю.

Я хочу, чтобы они мне звонили, хочу, чтобы приходили ко мне, когда им грустно и плохо, я хочу, чтобы они искали во мне защиту и тепло, как это было прежде, но я могу этого лишиться.

За третьего ребенка придется чуть ли не сражаться с Любой, которая отказывается от нашего многолетнего брака.

И имеет право.

Если честно, я сам уже вижу, что мы обречены.

Мой гнев, который был рожден в отчаянной надежде, что я могу сохранить свой брак хотя бы через угрозы, отступил, и я понимаю, что мы подошли к концу.

Многие ведь пары расходятся, да?

Мы же не первые? И не последние, да?

— Да, Аркадий, у тебя есть еще одна сестра, — подтверждаю я.

И пришло время признать то, что и перед Доминикой я виноват. Да, не знал, да, не хотел, да, не планировал и да, обеспечивал, но... я бы не хотел оказаться на ее месте. Не хотел бы быть внебрачным ребенком, которого никто не любит, а отец скрывает, потому что ты ошибка.

— И что? — Аркаша сглатывает. — Ты притащишь ее жить к нам?

— У нее есть, где жить и у нее есть мать, — закрываю глаза. — Не самая лучшая, конечно, мать, но... — медленно выдыхаю. — Аркаш, я не знаю... Понимаешь, я не знаю, что будет дальше. Со мной, с Доминикой...

— Имя-то какое выежистое, — фыркает Аркадий.

Я открываю глаза.

— Я тут ни при чем.

— Это я уже понял, — Аркадий смотрит на меня прямо и зло. — Ты только деньгами швырял.

Киваю. Аркаша молчит. Потом он встает и начинает ходить из стороны в сторону.

Кричать не собирается.