Предатель Ты врал мне годами (СИ)

Как я могла ничего не замечать?

— Хватит, — бурчу я под нос, не замечая, что говорю вслух, — это все уже бессмысленно.

— Я тебя не расслышал.

Он тогда пришел поздно. Светка с двухлетним Аркашей уже спали. Я была вымотанная и уставшая.

Наша няня заболела на целую неделю и все прелести материнства с двумя маленькими детьми меня накрыли с головой.

Я задремала на диване под бубнеж телевизора, и надо признаться, я не особо волновалась за

Богдана и за его позднее возвращение домой.

Я почему-то была уверена, что его взял в оборот отец в желании натаскать в своих делах.

Я вообще во многом себя сама убеждала. Например, и в том, что мой папа сидел вечерами не пьяным, а уставшим. Сначала мне так говорила мама, а потом я самав это уверовала.

Так вот. Я сквозь дремоту услышала шаги и шепот Богдана:

— Спишь?

Я ответила ему мычанием, а потом он поцеловал меня в щеку. Я, кажется, улыбнулась и спросила, как у него дела.

Я не помню, что он ответил, но когда я выныривала из дремоты, то он сидел у дивана: локти были уперты в согнутые колени, а лицо спрятано в ладонях.

Но я так хотела спать...

Я так устала со Светкой и Аркашей, что вновь и вновь проваливалась в дремоту, которая вибрирует неразборчивым шепотом Богдана.

Я зажмуриваюсь в попытке прогнать это видение. Это дело прошлого.

— У нас все будет хорошо, Люба. Ты же веришь мне? — я чувствую теплые ладони на щеках, и сухие губы на лбу, — это была ошибка... моя девочка... я буду только с тобой... ты веришь мне?

— Люб, — меня возвращает в реальность нынешний Богдан, — тебе плохо?

Он тогда, по сути, сознался?

Открываю глаза и сглатываю.

— Останови машину. Мне надо подышать. Замутило.

Глава 36. Давай не будем все усложнять

Меня ждет развод? После стольких лет брака?

— Останови машину. Меня замутило.

В голосе Любы много презрения и даже ненависти, на которую у меня в ответ поднимается едва сдерживаемая злость.

Когда я теряю контроль, то меня всегда накрывает не паника, как обычных людей, а гнев.

— Богдан.

Я ведь сам виноват, что ляпнул Любе о Кристине, а она зацепилась за эту глупость и тоже не отступит.

Я впервые за долгие годы с ней почувствовал в ней злое упрямство. Она всегда была мягкой, милой и улыбчивой женщиной, которая и голоса лишний раз не повысит.

Она предпочтет в неудобной ситуации промолчать, ведь, как она говорила, ее пугают конфликты и крики.

— Богдан! — рявкает Люба.

А вот и нет. Она может быть агрессивной и непреклонной. И это... интригует.

Медленно поворачиваю руль, и я съезжаю на обочину дороги."

"— Ты хочешь, чтобы я и в этой машине тебе наблевала?

Я зол и вместе с тем заинтригован.

Наверное, это не то, что должен чувствовать мужчина, когда вскрылась правда о его внебрачной дочери.