Предатель Ты врал мне годами (СИ)

— Посмею, Люба! Ты пришла сюда за тем, чтобы вылить на моего сына грязь, какой он мерзавец?! Не по адресу! Сколько раз мы с ним вытаскивали твоего папашу из казино?! Сколько раз его жопу прикрывали?! Он ведь семья! Мы же породнились!

Его проблемы теперь наши проблемы! И да, — его голос становится громче, — он первый побежит к адвокатам, чтобы якобы отвоевать дочуркину долю, — его лицо кривится, — а, может...

Я аж задерживаю дыханию под острым взглядом, в котором много ненависти и злости:"

"— А, может, мне не стоило говорить о том, что Богдан сейчас ничем не владеет? М?

Чтобы потом понаблюдать за этой возней, в которой твой папочка попытается отжать у бывшего зятька то, что якобы причитается его дочери, — щурится так сильно, что его глаза походят на две тонкие щелки, — а насчет внебрачной дочери,

Люба... — усмехается, — я так скажу... — вновь откидывается назад на спинку кресла и опять покачивается, — в моем завещании будут только официальные внуки.

Вот что имел в виду Богдан под словами, что пора взрослеть?

Что пора открыть глаза и узнать правду не только о нем, но и об отце, который тоже все эти годы лишь играл роль уважаемого предпринимателя средней руки?

Не верю.

Алексей Романович лишь пытается меня запугать и забить в угол, чтобы я и недумала уходить от его сына, от милости которого слишком многое зависит.

— Да, я был против вашего брака и теперь, — Алексей Романович буравит меня черным и неприязненным взглядом, — будь у меня возможность вернуться назад, я бы настоял на том, что вам с Богданом не по пути. Потому что... потому что в тебе нет верности нашей семье.

У меня на глаза наворачиваются слезы, а глотку схватывает болезненный спазм. Я не могу ни вдохнуть, ни выдохнуть. Больно такое слышать, но мне нечего сказать, против.

— Ты принцесска, которая любит танцевать на полянке, но... — Алексей Романович окидывает меня разочарованным взглядом и вновь всматривается в мои глаза, —ты не королева. Та готова спалить королевство спустя столько лет... Удачи, —насмешливо ухмыляется, — начинай свою принцессочью истерику, и посмотрим, что из этого получится. Мне даже любопытно, как поступит

Богдан. Он же больше не влюбленный дурной мальчишка, верно?

Глава 24. Потерять все

Богдан обрисовал мне перспективы, если я начну истерить. Закроет, поставит охрану, а потом, возможно, задумается над тем, что нашему третьему ребенку не нужна такая принцесса-истеричка.

Не планирует он больше скакать вокруг меня, оберегать от жестокого мира и сам теперь не станет играть любящего заботливого мужа.

Утром я была женщиной, жизни которой позавидует любая другая, а сейчас я среди руин.

Слабая, никчемная и без покровительства мужа, с которым мы сейчас у той грани, за которой мы можем стать врагами.