Ученица. Предать, чтобы обрести себя

И Сэди ехала в город, чтобы купить ванильное мороженое, картошку фри, буррито. А когда она возвращалась, оказывалось, что Шону нужно было что-то другое. Когда они куда-то уезжали, я вздыхала с облегчением.

Как-то вечером Шон вернулся домой поздно и в странном настроении. Все уже спали, кроме меня. Я сидела на диване и читала Библию перед сном. Шон плюхнулся рядом со мной.

– Принеси мне стакан воды.

– Ты сломал ногу? – уточнила я."

"– Принеси, а то завтра не повезу тебя в город.

Я принесла. Протянув стакан, я заметила улыбку на его лице и, не задумываясь, вылила всю воду ему на голову. А потом убежала. Я была уже возле своей комнаты, когда Шон меня догнал.

– Извинись, – сказал он.

Вода капала с его носа на футболку.

– Нет.

Шон схватил меня за волосы, почти у корней, и потащил в ванную. В дверях я попыталась ухватиться за наличник, но брат поднял меня, прижал мои руки к телу и окунул головой в унитаз.

– Извинись, – повторил он.

Я молчала. Он снова сунул меня в унитаз с такой силой, что я сильно стукнулась носом. Я закрыла глаза, но запах не давал забыть, где я нахожусь.

Я пыталась представить что-то другое, забыть о себе, но думала только о Сэди, покорной и безотказной. Я почувствовала во рту горечь. Шон удерживал меня, нос мой касался стенки унитаза. Прошла минута, он поднял меня. Кончики моих волос были мокрыми, кожа на голове страшно болела.

Я думала, что все кончилось, и стала пятиться, но он схватил меня за запястье и начал выкручивать пальцы и всю кисть. Он продолжал, пока я не скорчилась. А потом надавил еще сильнее, и я, сама того не понимая, склонилась перед ним в поклоне. Голова моя почти касалась пола, рука была заломлена за спину.

Когда Шон показывал этот прием на парковке, все было не по-настоящему. Тогда это казалось игрой. Но теперь я поняла смысл этого: контроль! Я не могла двигаться, не могла дышать, не рискуя сломать себе запястье. Шон добился этого одной рукой. Другую он не использовал, чтобы показать мне, как это легко.

«А если бы это была Сэди, ему было бы еще легче», – подумала я.

Словно прочитав мои мысли, Шон еще сильнее сдавил запястье. Я уже касалась лицом пола. Я была готова на все, лишь бы он отпустил меня. Если он надавит еще сильнее, рука сломается.

– Извинись, – повторил Шон.

Рука моя горела огнем. Голова тоже.

– Извини, – сказала я.

Шон отпустил мою руку, и я упала на пол. Я слышала, как он ушел. Поднявшись, я заперла дверь ванной и посмотрела в зеркало на девушку, которой чуть не сломали руку. Глаза ее были полны слез. Я ненавидела ее за слабость, за то, что она уступила. Он мог причинить ей боль, любой мог причинить ей такую боль, и это было непростительно.

«Я плачу только от боли, – твердила я себе. – Только от боли в запястье.