Преданный

Когда она пытается сделать глоток, вода переливается через край, поэтому я подношу стакан к ее губам, и она делает маленький глоток. Я завороженно наблюдаю, как она делает глотательные движения, заставляя меня неловко поерзать рядом с ней.

Со мной явно что-то не так.

Она выпивает едва ли половину, когда я несу ее обратно в ванную, где она выблевала всю воду обратно. Я сажусь на кафельный пол рядом с ней, потираю ей спину, пока она всхлипывает, держась за унитаз. Я притягиваю ее в свои объятия и помещаю между своих ног, крепко прижимая к себе, пока ее слезы пропитывают мою футболку. Ее тело дрожит, и трясущимися руками она хватается за мою футболку, когда я чувствую, что она снова обмякает.

— Шшш, все будет хорошо, я тебе обещаю. Ты пройдешь через это.

Я почти уверен, что она не вспомнит ничего из последних двенадцати часов. Что может быть только к лучшему. То место, где она сейчас находится — это адская яма. Я просто надеюсь, что смогу помочь ей выкарабкаться.

Ее дыхание становится ровным, и я понимаю, что она снова спит. Легко подняв ее, несу обратно на кровать и снова накрываю толстым одеялом. Сажусь напротив и достаю свой телефон. Я влип по уши, и больница — не вариант. Итак, я набираю единственного человека, которого я знаю, который может мне помочь.

— Лука, сейчас, по сути, середина ночи. Что случилось? — ее голос приглушенный и сонный.

Я смотрю на часы, сейчас шесть утра.

— Мне нужна твоя помощь, мама. Ты можешь приехать ко мне?

Она звучит гораздо более бодро, поскольку в ее словах слышится нотка паники.

— Конечно, сынок. Дай мне полчаса.

Я смотрю на спящую Розу и вздыхаю.

— Спасибо. Не могла бы ты заскочить к Келлеру по дороге? У него должна быть готова сумка с одеждой для тебя.

— Мне можно спросить?

— Я объясню, когда ты приедешь.

Я слышу звук мягких шагов и что-то касается стены, прежде чем мама останавливается в дверях моей комнаты. Ее рот отвисает так же, как и сумка, когда она видит меня. Ее взгляд переключается с Розы на меня, отчего ее брови с каждым взглядом сближаются, что делает ее хмурой. Я снова прижимаю Розу к груди. Она начала плакать во сне и метаться до такой степени, что я испугался, что она может навредить себе.

Она снова переворачивается, обхватив руками живот, и тихий стон срывается с ее губ, пронзая мое сердце.

Мама бросается к краю кровати, заправляя свои длинные седые волосы за уши, прежде чем нежно обхватить ладонями потное лицо Розы.

— Что случилось с этой бедной девушкой? Кто она?

— У нее ломка. Я понятия не имел, что она наркоманка. Она дочь Марко.

— Лука! — она повышает голос и встает, уперев руки в бедра.

Роза вздрагивает в моих руках, и я качаю головой, глядя на маму, бросая на нее взгляд не сейчас.