Преданный

Я хочу место у окна.

Он сдвигает очки на голову и бросает на нее взгляд, усаживаясь у окна. Я сдерживаю смешок.

Данте наклоняется ко мне, и я отстраняюсь.

— Держу пари, все эти их ссоры приводят к отличному сексу, — говорит он достаточно громко, чтобы это услышал Лука.

Я проглатываю комок в горле, игнорируя его.

Я знаю, что он неправ. Но это не останавливает пронзающую меня ревность, что именно она может остаться с ним. Если мы не разберёмся с этим вовремя, он, вероятно, действительно переспит со своей женой.

— Данте, Мэдди настаивает на том, чтобы посидеть с Розой, вести какие-то женские разговоры или что-то в этом роде. Ты летишь впереди со мной. Предоставь это им, — Грейсон указывает на кресло впереди.

Мария резко поворачивает голову ко мне, и она прожигает меня взглядом сквозь спинки кресел.

Раздраженно вздохнув, Данте двигается, и я, наконец, снова могу дышать.

Мэдди неторопливо подходит и плюхается рядом со мной, стонет, пытаясь удобно устроиться с беременным животом.

— Спасибо тебе, — шепчу я ей.

— Всегда пожалуйста! — она улыбается. — Кроме того, это значит, что я могу спокойно читать свои развратные книжки, не опасаясь, что Грейсон захочет засунуть свой член в меня. Я имею в виду, мне это нравится, но это тяжёлая работа, когда ты беременна!

Я не могу удержаться от хихиканья.

— Я думала, что когда ты беременна, то становишься супер-возбуждённой, — шепчу я.

— Так и было, пока я не стала размером с выброшенного на берег кита. Оказывается, это только ещё больше заводит моего мужа, — она кивает головой в сторону светлой головы Грейсона, сдерживая улыбку."

"— Не заставляй меня тащить твою задницу в туалет, солнышко. Ты знаешь, что я это сделаю, — кричит он с передней части самолета.

— О, я смею! — кричит Мэдди в ответ, ее щеки красные, как яблоко.

— Ты хочешь этого так же сильно, как и он, — я толкаю её в плечо.

— Тсс. Не говори ему этого. Потому что он припрется сюда. А я хочу провести с тобой немного времени.

— Оу, как мило. С тех пор как я перестала так много тусить, я почти ничего не слышу о своих ""друзьях"".

— Что ж, тебе больше не нужны эти придурки. Теперь у тебя есть я и Сиенна.

— Я ценю это.

Она наклоняется и шепчет: — Я вижу всех наших детей, включая твоих и… — она расширяет глаза и указывает жестом на Луку, сидящего передо мной. — Ну, ты же понимаешь, чьи дети будут бегать вокруг нас, пока мы сидим и загораем. Пьем послеобеденный чай, как называет это Сиенна, — она преувеличенно подмигивает и улыбается.

— Я не знаю, случится ли это когда-нибудь, — я опустила плечи вниз. Это правда, и это больно.

Мэдди приподнимает бровь и смотрит на стену рядом со мной. Я хмурюсь и оборачиваюсь, чтобы увидеть руку Луки, просунутую в щель между сиденьем и стеной. Он машет мне пальцем.