Преданный враг

– А кто там работал? – поинтересовался Саша, засовывая карту в карман пиджака.

– Армейский спецназ. Прошлись, как ураган, – оружие уничтожено, ни одного свидетеля… – Виктор Петрович наморщил лоб. – Я понимаю, Саша, – тебя волнует, что ты пошел против федералов…

Белов кивнул, соглашаясь – ведь именно из-за этого он сюда и приехал.

– Понимаешь, это одна из немногих контор, которая реально заботится о безопасности страны. А то, что ты сдал груз, объективно работает на страну. Другое дело – твои внутренние отношения с ними… Но, в любом случае, пока мы в связке, ты – неприкасаемый.

– А мы в связке? – с неприкрытым сомнением спросил Саша.

Он отлично понял, что хотел сказать чиновник: Контора не имеет официальных претензий к Белову, а что касается его личных трений со своим фээсбэшным куратором – тут он должен разбираться сам. Фактически Зорин снова устранился, оставил Сашу с Введенским один на один.

Виктор Петрович пристально взглянул на Белова и с укоризной покачал головой. Порывшись в своем кейсе, Зорин протянул Саше кожаную папку с золотой монограммой.

– Я разморозил твои бумаги по Фонду, – важно и даже слегка торжественно сообщил он. – Получишь о-о-огромные льготы по импорту!

Саша не стал скрывать скептической усмешки.

– Спасибо, – он взял папку и небрежно сунул ее подмышку. – Все равно надо от кого-то зависеть. А то… – он выразительно чиркнул большим пальцем по горлу, – чик – и все!

– А ты наглец, Александр, – холодно прищурился Зорин.

– Ладно, Виктор Петрович, – Белов протянул ему руку, – и на том спасибо.

Румяное солнце скатывалось к далекой горной гряде. Его косые лучи отбрасывали на разбитый, утопающий в грязи проселок длинные тени от подернутых первой нежной зеленью тополей.

По обочине дороги медленно и трудно ковылял изможденный и израненный Володя Каверин.

Вид его был ужасен. Обгоревшая и растерзанная одежда болталась на нем клочьями, окровавленная правая рука висела безжизненной плетью, а левой он сжимал толстую суковатую палку, которую использовал на манер костыля. Простреленную левую ногу, обмотанную почерневшим от запекшейся крови тряпьем, он держал согнутой и двигался вперед только с помощью здоровой ноги и зажатой под мышкой палки.

Его остановившийся, неживой взгляд был направлен вперед. Где-то там, в восьмидесяти километрах отсюда, должен был находиться блокпост федералов. Преодолеть весь этот путь в своем нынешнем состоянии Каверину вряд ли бы удалось – и он прекрасно понимал это. Каждое движение приносило ему новые страдания, с каждым шагом неумолимо таяли остатки его сил. Фактически он был обречен. И, тем не менее, он упрямо двигался вперед – туда, где только и было возможно спасение.

Вдруг сзади послышался шум мощного мотора.