Извращенная Преданность

И даже зная это, я все равно хотел забрать ее у нее.

Римо вытащил из кармана маленький прозрачный пакетик с двумя кубиками метамфетамина и позволил ему болтаться на кончиках пальцев. Мать Леоны резко вдохнула, скрежещущим звуком. Ее тело напряглось, глаза стали острыми и нетерпеливыми. Для него это было ничто. Наш склад был полон метамфетамина, героина и экстази, а также денег.

Она шагнула к нему, облизнула потрескавшиеся губы.

— Ты хочешь этого, да? — спросил он, понизив голос.

Она отрывисто кивнула.

— Что бы ты сделала, чтобы его получить?

— Все, что угодно, — быстро ответила она. — Я отсосу тебе, и ты получишь мою задницу. Без презерватива.

Как будто Римо придется довольствоваться кем-то вроде нее. Он был в Лас-Вегасе. У него мог быть кто угодно. Римо с отвращением поджал губы.

— В мире не хватит моющего средства, чтобы вымыть тебя.

— Тогда, может быть, он? — она кивнула в мою сторону.

Римо повернулся ко мне.

— Я думаю, он предпочитает более молодую версию тебя. Не настолько потасканная.

Леона ни в коем случае не была потасканной. Она была чиста и невинна. Она была моей.

Наконец мать Леоны посмотрела на Сото. Даже Сото, похоже, не был в восторге от перспективы трахнуть ее. Обычно он не выбирал, куда сунуть свой уродливый член, но эта женщина была слишком даже для него.

— Я в порядке, босс, — сказал он, отмахиваясь от нее, как назойливая муха.

Римо сомкнул пальцы на сумке.

— Возможно, ты можешь предложить нам что-то еще. Или, может быть, кого то другого? — он наклонил голову с опасной улыбкой.

— Может быть, твоя дочь возьмет его в задницу вместо тебя. Возможно, она даже стоит пять тысяч долларов."

"Мои пальцы дернулись за пистолетом, но я замер. Это безумие. Я поклялся в верности Римо и Каморре. Дело было не в той женщине перед нами. Римо испытывал меня, и то, что он чувствовал необходимость сделать это, выбивало меня из колеи. Леона была отвлекающим маневром. Она не представляла никакой угрозы для Каморры.

— Она не такая. Не прикасайся к ней, — яростно сказала мать Леоны.

Я снова посмотрел на нее. От нее мало что осталось. У нее не было ни гордости, ни чести, ничего, но, несмотря на то, что ей нужен был пакетик в руках Римо, часть ее, которая заботилась о дочери, независимо от того, как мало от нее осталось, победила. Этого нельзя было сказать об отце Леоны.

Римо бросил пакетик на землю.

— Ты не стоишь моего времени.

Она бросилась вперед и взяла пакетик, баюкая его, как ребенка.

— Ты моя собственность, пока должна мне деньги. Работай на улицах. Ты слишком убогая для наших борделей.

Она не слушала. Она рылась в сумочке. Наконец ее рука появилась со шприцем, покрытым запекшейся кровью.

Лицо Римо исказилось от гнева.

— Не здесь!

Она отпрянула. Я подошел к ней, схватил за руку и поднял на ноги.