Извращенная Преданность

Почему я должен была смотреть, как он наказывает какую-то захудалую шлюху?

Сото подтолкнул женщину в нашу сторону. Она покачнулась на слишком высоких красных лакированных туфлях и в конце концов упала на колени. Она встала, обнажив рваные ажурные чулки и обтягивающее красное лакированное платье, которое свисало с ее истощенного тела. Когда она подняла лицо и испуганно посмотрела на нас, меня пронзила волна узнавания. Я постарался скрыть потрясение, прежде чем Римо успел его заметить. Он пристально смотрел на меня последние несколько дней с тех пор, как я попросил его о помощи.

Ошеломленные глаза василькового цвета, как у Леоны, смотрели то на меня, то на Римо, то на Сото. Было отдаленное сходство. Возможно, в молодые годы мать Леоны еще больше походила на дочь. До наркотиков, алкоголя и постоянных побоев со стороны Джонса.

Она покачивалась на высоких каблуках. Ее пальцы дрожали, а на изношенной коже блестели капельки пота. Ей нужна была следующая доза.

— Нашел ее, — сказал Римо, и возбужденный блеск в его глазах подсказал мне, что дело не только в том, чтобы помочь мне. Не раз я сожалел о своем решении попросить его помощи. Леона больше не была для него одной из многих. Она была кем-то с именем и лицом, кем-то, кого нужно опасаться.

— Пришлось отдать несколько тысяч наличными президенту гребаного МК за никчемную шлюху, потому что она работала на его улицах. Интересно, какая ее часть стоит пять тысяч долларов? Посмотри на нее.

Мне и не нужно было. Она не стоила таких денег.

Пять тысяч долларов.

Пиздец.

МК Тартар обокрал нас. И Римо позволил им это. Не хорошо.

— Что скажешь, шлюха? Ты стоишь столько денег?

Его голос был опасно приятным. Люди, не знавшие его, могли принять это за добрый знак.

Она быстро покачала головой. Она знала, как обращаться с опасными людьми. С таким прошлым, как у нее, это не должно было удивлять.

— Где я?

— Лас-Вегас, моя собственность, и теперь ты тоже.

Она медленно кивнула, затем выражение ее лица изменилось.

— Здесь моя дочь Леона.

Заткнись нахуй. Я не хотел, чтобы имя Леоны было в этой комнате. Мне нужно было придумать, как выбросить ее из головы Римо.

— Так оно и есть, — сказал Римо, скользнув по мне взглядом и поджав губы. — А теперь вернемся к тем пяти тысячам долларов, которые ты мне должна.

Черт подери! Мне было бы легко заплатить деньги, но я был не в своем уме.

Она криво улыбнулась.

— Я хорошо зарабатываю. Я знаю чего хотят мужчины.

Темные глаза Римо скользнули по ее телу.

— Сомневаюсь, что какой-нибудь мужчина захочет так пачкать свой член.

Она даже не вздрогнула от его слов. Она слышала и похуже. Какая бы гордость ни была у нее когда-то, она исчезла. У нее не было чести, у нее не было ничего. Вот почему Леона цеплялась за свою девственность, как за единственное спасение.