Преданная. Невеста (СИ)

Въедаются женским голосом под кожу и пытаются сбить с высоты.

Может быть я все это даже заслужила своей наивностью, разве можно было так беспечно взлетать? Но сейчас мне себя просто жаль.

Торможу на входе в зал, осознав вдруг, что даже не знаю, зачем вернулась. Ладонь ложится на прохладную штукатурку. Веду взглядом по наполненному весельем помещению.

Кристины и Эдуарда здесь нет. Зато есть Слава. Есть Салманов. Есть Власов.

И все они считают меня дурой. Полезной пустышкой.

Вздрагиваю, почувствовав, как по позвоночнику вниз проезжаются пальцы. Оглядываюсь и встречаюсь взглядом с незнакомым мужчиной.

Он смотрит мне в лицо и улыбается. Задерживает указательный палец на копчике. Приподнимает бровь.

– Привет. Злата, да?

Меня снова обливает ледниковой водой. По подолу продолжает стекать прошлая лужа, а сверху льет новую порцию дерьмища.

– Простите, вы ошиблись.

Увожу взгляд и возвращаюсь к безразличным ко мне людям. Или они не безразличны? Или количество обмывших мне косточки значительно больше, чем я могу предположить?

И для этого не пришлось делать ровным счетом ничего. Я просто пришла.

От мысли, сколько разных сплетен обо мне могло здесь пройти, мурашки бегут по коже.

Уверена, эскортница Злата звучало куда чаще, чем "моя помощница и спутница, Юлия".

Вместо того, чтобы уйти, мужчина делает шаг ближе. Я чувствую плечом прикосновение ткани его пиджака.

Он склоняется к моему уху. Почти трогает губами мочку.

– С характером. Классная. Я тебя искал, Злат. Запомнилась. Как с тобой связаться? Агенство свое скажи. Я найду. Ты же не только Тарнавского обслуживаешь, правда, заяц? Я щедрый...

К горлу подкатывает.

Я отталкиваюсь от стены и ухожу прочь. Еле сдерживаюсь, чтобы не взметнуть в воздух средний палец.

Помимо воли уносит в совсем недалекое, как оказалось сегодня, прошлое. Полное жестокости и безжалостности господина Тарнавского.

Я простила его за то, во что меня окунул. Я думала, мы вдвоем друг в друге запутались, поэтому наворотили кучу ужасного. Я называла всю ту дичь глупостями и ошибками. Я прощала ошибки.

Но сейчас это все снова поднимается мутной водой. Снова ранит. Снова мучает.

Вернувшись за наш столик, я не благодарю Айлин за то, что помогла уговорить Славу уехать пораньше. Мы прощаемся как-то скомкано. Я теряю способность смотреть людям в глаза. Всем.

Мне даже обидно не становится в момент, когда на предложение Салмановой «Слав, приезжайте с Юлей к нам» судья отвечает не однозначным обещанием.

Мне хочется только оказаться подальше от этого места.

Всю дорогу до квартиры Тарнавского я сижу близко к своей двери, сжимаю ручку и неотрывно смотрю в окно. Внутри – странный паралич. Скорее всего, спасительный. Я ничего не чувствую и ни о чем не думаю.

Он меня, слава богу, не трогает.