Преданная. Невеста (СИ)

– Пропитанные раздражением слова бывшей Тарнавского выплескиваются холодной водой мне в лицо.

Противно – не то слово.

– Не бесись, я тебе говорю. — Уверена, и сам Эдуард понимает, насколько его приказ бессмысленен. Кристина в ответ пренебрежительно фыркает. Несколькосекундная пауза отравляет мои легкие чужим никотином, а душу – злобой.

– На посмешище себя выставляет. – Но Кристина говорит не с моим внутренним голосом. И не беситься она не может. — Таскает эту соску малолетнюю, как чемодан без ручки. Видно же, что самому стыдно. – Плюется и плюется, не зная, что четко в меня. – Вырядилась еще…

Мужчина хмыкает, пока я утопаю в болоте унижения.

– Разве она одна вырядилась? – Его ирония не дарит мне облегчения. Кристина снова затягивается. А я еле держусь, чтобы не попросить сигаретку и себе.

– Так может она сосет лучше, чем сосала ты, Крис?

– Заткнись. – Кристина рубит, Эдуард смеется.

Не знаю, из-за дыма или чего-то другого, но дышать мне становится сложно.

– Или хотя бы не блядует… Она верная, видишь же? Это то, что ему сейчас нужно. – Условная «похвала» усугубляет чувство горечи. «Верная» в исполнении Эдуарда кажется синонимом «дуры».

– Потому что овца влюбленная, Эдь! Не удивлюсь, если она себе его имя уже где-то подколола. Фамилию примерила. Детей намечтала. Невестой себя представила…

Предположения Кристины проходят по телу дрожью. Слишком… Правдивы, что ли?

— Думаешь, замуж Славка не позовет ее?

Эдуард спрашивает с явной иронией, после чего дает Власовой время ответить или выплеснуть еще немного желчи. Она возможностью не пользуется.

Важные учасники нашей великолепной сплоченной команды молча докуривают. Потом я слышу, как мужчина прокашливается.

– Да выдохни ты, Крис. Ну привел и привел. Твое душевное равновесие явно ебет его мало. Но ты тоже сильно утрируешь. Какое нахуй замуж? Все закончится раньше. Скоро. Ты же взрослая, умненькая девочка, Власова. Включай башку и терпение. Как ему еще ее контролировать? Секс. Цацки. Чувства. Слава не дурак. Пусть малая думает, что что-то значит. Потому что если она соскочит – проблемы будут у всех. Так что, считай, он ее всем нам на благо трахает.

Кристина не отвечает. Я снова вижу, как на просвете по полу скользит вишневый шелк.

Опускаю взгляд на свое платье и хочу только содрать вместе с кожей.

Делаю пятящийся шаг назад. Разворачиваюсь. Пытаюсь вдохнуть глубоко, но получается только поверхностно. В груди мало места и много боли.

Почему я сразу не подумала, что эти слова точно так же могут быть применимы ко мне?

Я делаю шаг за шагом прочь, внимательно смотря под ноги. Важным кажется не упасть. Пол выглядит, как натянутый над пропастью тонкий канат.

Роем диких пчел набрасываются все сомнения скопом. Жалят. Ранят.