Преданная. Невеста (СИ)

Рывком притягивает ближе. Моя грудь упирается в его.

Второй рукой сжимает затылок и тянет к себе.

– Пусти, – по инерции давлю в грудь, а сама ощущаю через контакт тел жар и твердость его возбуждения. Ерзаю.

– Шутка, Юль. Поучиться-то успела? – Слава не собирается пускать. Приручает, как норовистую кобылу, сочетая требовательность с нежностью. Добивается своего. Вместо напряжения и протеста – я снова поглаживаю. Покачиваюсь. Сама подаюсь вперед и мажу губами по губам.

Мы целуемся молча и чувственно. Я даю выход смешанным эмоциям, судья впитывает их громоотводом. Ерошу волосы. Льну ближе. Пытаюсь избавиться от лишней шелухи мыслей.

– Ты голодный? – На первый план выходят другие. Желание быть для него идеальной. Лучшей. Заботливой. Держаться и не отпускать.

Я же не отдам его ей так просто. Он мой. Мой… Мой…

Жду ответа, искренне и нежно целуя в губы, их уголок, подбородок, скулу.

– Нет, я поужинал. А ты?

– Бутерброды делала, – простота беседы совсем не сочетается со ставшим более откровенным трением тел.

Нахожу его взгляд, Слава своим спускается к полуоткрытым губам, хочет их.

Спуститься на пол и расстегнуть мужские брюки. Но когда пытаюсь – Тарнавский придерживает за талию.

Сомнений в том, что хочет секса, нет. Но выяснить, видимо, важнее.

А мне уже как-то страшно.

Но чтобы не заставлять его задавать лишние вопросы, обмякаю и произношу сама:

– Я узнала больше о Кристине.

Его реакция – это ненадолго закрытые глаза и выдох.

Я ныряю во вновь открывшиеся карие глаза. Окутывает обманчивое спокойствие, только меня так легко не провести. Все рецепторы настроены на него. А мужское тело стало более напряженным, атмосфера вокруг тоже.

Я не считываю во взгляде и мимике вины или раскаяния, скорее Слава сдерживает раздражение и обвинение. Подозреваю, меня. Только в чем?

– И что узнала? – Тарнавский спрашивает, уводя взгляд в сторону и изучая свою соскользнувшую с моего бедра руку.

– Значит, дурой считаешь. – Выдыхаю и пытаюсь его оттолкнуться.

– Юль, – и сильное нажатие ладонями на бедра. Это усмиряет жестко.

Я больше не дергаюсь, но все равно царапаю его взглядом. Кровожадно надеюсь, что ощутимо.

– Мне ты сказал, что она "неплохая", а гугл куда более красноречив. — Развожу руками, но Слава за жестами не следит. – Как «неплохой» может быть предательница?

Ответом мне служит тишина и прямой взгляд. Какие именно слова за ним прячутся – не могу считать. Он явно злится. Явно недоволен. Явно не хочет вот сейчас и об этом. И из-за этого я-то хочу еще сильнее.

Всем своим видом даю понять, что жду внятного ответа. И, кажется, побеждаю его нежелание говорить.

Тарнавские сжимает челюсти. Я давно уже этого не боюсь, только влюбляюсь сильнее. И сейчас тоже, пусть в недовольного.