Преданная. Невеста (СИ)

Сейчас даже на такой контроль у него нет времени. А я надеюсь распетлять уже в сессию.

Прокручиваю в голове картинки с последних посещенных пар. Еще минуту назад такие стервозные кончики пальцев теперь холодеют. Тревога просыпается. А вместе с ней – чувство вины, от которого я хочу избавиться, поэтому злюсь.

Я давно не видела Лизу. Она давно меня не подъебывала. Не колупала. Не тормозила. Не искала. Не писала.

И я посчитала это облегчением. А теперь…

Мой взгляд бегает по строкам. Я как будто заныриваю в параллельный мир. Организм сопротивляется. Хмурюсь и даже головой встряхиваю.

Отправляю и, наверное, надеюсь, что ответа не будет.

Но сначала мне прилетает многозначительное:

А дальше во мне извергается вулкан. Я знаю, что не должна оправдываться и объясняться, но зачем-то хочется вылить все на Матвея.

Ты понятия не имеешь, как между нами сложно! Ты не знаешь, как мы друг друга опустили в собственных глазах! Что разрушило нашу дружбу ты не знаешь!

Мне становится дурно. Я защищаюсь напускным безразличием. Мы все взрослые люди, и если бы я не хотела, чтобы меня трогали (как, скорее всего, вот сейчас по какой-то причине не хочет Лиза), от бывшей подруги трубку тоже не взяла бы.

Рационализирую, но это не спасает на все сто.

Продолжаю просто стоять у стола, а внутри – мечусь.

Матвею ничего не отвечаю. В его огромную заботу о Лизе я не верю. Только как справиться с собой?

Колебания расшатывают все сильнее и сильнее. Не выдержав, захожу в нашу с Лизой Смолиной переписку, в которой давно уже царит тишина.

Она не донимала меня с вечера, когда мы праздновали день факультета в клубе. Я уехал со Славой и… Всё.

В моей жизни Лизы Смолиной больше не было.

И в сети ее тоже не было давно. Я стараюсь не вчитываться в слова, которые она писала мне последними. Не надо. Но и что самой написать – не знаю. Стоит ли? Можно ли?

Я кровожадно и с удовольствием играю против ее отца. Одна из моих главных целевых точек на будущее – подставить его. Я могу одновременно желать добра ей и участвовать в уничтожении ее благополучия, залогом которого определенно является отец?

Я помню, как она радовалась, когда он приехал с цветами поздравить ее с Днем рождения. И у меня рука не поднялась бы сказать, что с высокой вероятностью приехал он туда в первую очередь, чтобы проконтролировать меня.

Из-за перенапряжения, а еще переизбытка заблокированных, чтобы с ума не сойти, чувств, у меня начинают дрожать руки. По ощущениям – я близка к тому, чтобы расплакаться.

Ручка двери привычно резко дергается. Я пугаюсь. Стираю сообщение. В голове скользит: это не мое дело. Всё, что связано со Смолинами, вообще не мое дело. Отбрасываю телефон и блокирую.

Сердце еще выпрыгивает, но я разворачиваюсь, улыбаюсь и врезаюсь взглядом в любимые глаза.