Преданная. Невеста (СИ)

В последнее время Юля для него именно такая. Поймавшая звезду удачливая шпионка, он прав.

От неожиданности теряюсь. Дыхание сбивается. Даже взгляд увожу. Ч-ч-черт. Соберись, Юля.

Возвращаюсь к мужскому лицу. Улыбаюсь.

– Мне приятно. Но у меня работа. Мне уже возвращаться…

Он даже не дослушивает. Из-за угла до нас доносится новая серия оживившегося галдежа, а Смолин отталкивается локтем от стены у меня за виском. Делает шаг ближе. Сжимает мой локоть и склоняется своим лицом к моему.

– Завтра в семь на точке, моя деловая. Надеюсь, поняла. Если я говорю, что нам с тобой что-то нужно обсудить лично, значит…

Только и у него договорить тоже не выходит. В мужское плечо прилетает настолько сильный толчок, что его ощущаю даже я.

Перевожу взгляд. В грудной клетке рождается неуместный, но такой искренний смех. Я его еле сдерживаю.

Смолин по инерции делает несколько шагов от меня. Тарнавский, изображая удивленный вид, смотрит сначала на отошедшего мужчину, потом на меня.

Он играет великолепно. Ни следа недовольства, злости, бешенства. Чистое удивление.

– Сорри, не заметил, – притворяется, что просто мимо проходил, а тут под ногами мы — жалкие людишки. Все превосходство Смолина надо мной осыпается грудой кирпичиков к его ногам.

Лизин отец подает моему судье руку, тот мотает головой, с сожалением сжав губы.

– Нельзя. Отвод дадут. Мы же отвод получить не хотим, правда?

Рука Смолина повисает вдоль туловища. Я наблюдаю за этим, тихо переживая дикую эйфорию.

Не могу сдержаться от того, чтобы не протранслировать Руслану взглядом «я же говорила». Делаю это, продолжая прижиматься к стенке.

– И помощницу мою не отвлекайте, пожалуйста. Руслан… По-батюшки как?

Мой Слава даже не слушает. Отмахивается и смотрит на меня. Мне кажется, пересчитывает волоски. А я люблю его так, что… Умерла бы за него. Без сомнений.

– У нас перерыв Юлия Александровна. В кабинет за мной.

Кивает в сторону нашего кабинета. Разворачивается и идет туда первым.

Я, прежде чем посеменить за ним, быстро подхожу к Смолину и, смотря в лицо глазами подневольной овцы, шепчу:

– Я думаю, что не смогу завтра. Пишите мне.

Дальше – резкий разворот и за Славой.

Догнав его, получаю кивок-приказ. Послушно обхожу свой ледокол и чувствую себя… Сложно описать. На гребне и под его крылом. Самой любимой. Губы живут своей жизнью — то и дело подскакивая уголками вверх.

Миную свою приемную и сразу направляюсь прямиком в его кабинет.

Останаливаюсь уже у судейского стола. Развернувшись, упираюсь руками в дерево и с улыбкой слежу, как он заходит следом. Хлопает дверью громко. Небрежно сбрасывает мантию. Щелкает замком. Дальше – сжимает разжимает кулаки, проходя вдоль кабинета. На меня не смотрит.

Становится в боксерскую стойку. Пара замахов.