Преданная. Невеста (СИ)

– И платье отличное.

– Да. Платье отличное.

В столовую возвращается громкая Тамара Николаевна. Она, как оказалось во время ужина, искусствовед и заядлый коллекционер. Зовет всех смотреть на свою новую картину. Спорить с ней – не вариант. Не пойти – обидеть. А обижать мы с Айлин никого не хотим.

Только и особой любви к искусству я не испытываю. Разглядывая некоторые картины в маленькой, но наверняка дико дорогой по содержанию приватной коллекции Власовых, я ловлю себя на мысли, что висевшая в кабинете Тарнавского картина – далеко не верх уродства. Но… Может быть мы с судьей просто ни черта не смыслим в искусстве.

Чем дольше его не вижу – тем сильнее скучаю. И волнуюсь тоже.

Под предлогом уборной спускаюсь обратно на первый этаж.

На одной из нижних ступенек сталкиваюсь с чуть ли не единственным присутствующим на мероприятии ровесником.

Родной племянник Тамары Николаевны – Илья Крапивин придерживает меня за талию и улыбается, смотря открыто в лицо.

Я замечала его, конечно. Он милый. Симпатичный. Сдержанный и молчаливый.

Сидел с другой стороны стола рядом со своим отцом – братом Тамары Николаевны.

Возможно, я ошибаюсь, но мне кажется, он не против был бы провести вечер иначе. Здесь ему нудновато. Но какого-то явного протеста в молодом человеке нет. Улыбка и взгляд располагают.

– Сбежали от тети? – Он спрашивает тихо. Я пожимаю плечами и быстро киваю. Не держится за меня дольше, чем нужно. Отпускает. Отступает. Протягивает руку. – Меня Илья зовут.

– Я помню, Илья. Юля. – Вкладываю свои пальцы.

– И я помню, – улыбаюсь.

Не знаю, что за вечер, но я совсем не чувствую опасности. Не особенно концентрируюсь на рисках. Не жду подвоха. Может зря?

– Мне, к сожалению, только предстоит занырнуть в искусство. Мать уже написала, что я неблагодарный…

Он так мило вздыхает, что я не сдерживаюсь и смеюсь в ответ. Высвобождаю пальцы и чувствую непреодолимое желание как-то подбодрить своего нового знакомого.

Похлопываю его по плечам, сжимаю их и подаюсь лицом чуть ближе к лицу:

– Поверьте, Илья, если бы от степени моего восторга картинами зависело мое личное благосостояние, — а об этом шутили за столом, – я восторгалась бы весь вечер…

Подмигиваю. Он улыбается широко. Мои ладони съезжают по плотной ткани мужской рубашки. Я обхожу его, спускаюсь дальше и кажется, что чувствую взгляд где-то между голыми лопатками.

Вернувшись в столовую, почему-то ожидаю увидеть Славу здесь, но его нет. Достаю из сумочки телефон и кручу его в руках. В чате со Смолиным еще несколько сообщений, но мне искренне похуй, что он там написывает. Он в курсе, что я на вечере, о котором они даже не мечтали для своей крыски. Не мешайте работать.

Заношу палец над контактом судьи Тарнавского. Вроде бы хочу набрать, но торможу. У тревоги нет причин.