Преданная. Невеста (СИ)

Не обижаюсь за отказ и не спорю, хотя внутри – досада. Но я все равно стараюсь взять максимум. И дать максимум.

Не испытываю неловкости, встав и обходя столики. Я не какая-то дико самоуверенная, просто знаю, что он все равно не усидит.

Так и происходит: моя спина почти сразу упирается в его грудь. Я оглядываюсь и улыбаюсь. Он чуть склоняется, я наоборот тянусь навстречу. Коротко целуемся. Разворачиваюсь. Немного танцуем.

Точнее танцую я, а Тарнавский скорее обеспечивает моему пьяненькому телу ось.

Дальше – снова вино, пустая болтовня. Танцы. Расчет и прогулка босиком по пляжу.

По дороге на виллу я чувствую себя очень пьяной и не менее счастливой. Греческий ветер задувает в салон арендованной машины изо всех окон. Волосы то и дело взлетают беспорядочным облаком. Юбка тоже не особенно держится.

А Слава гонит и гонит, выжимая из тачки скорее всего запрещенные скорости.

Я даже не пытаюсь скрыть, что пьяненькая, но при этом чувствую себя тигрицей-обольстительницей.

Мое кокетство скорее веселит, чем очаровывает, но Тарнавский сдерживает смех. А я надеюсь, что отвлекаю его от не самых радужных мыслей.

Когда оказываемся в прохладной спальне – висну на его шее и целую. Вполне готова услышать, что пить ему не обязательно, достаточно вылизать рот любимой женщины. Но он молчит.

Целуемся. Ладони ползут вверх по моим бедрам и ныряют под юбку, чтобы дальше нежно гладить ягодицы.

Слава на выдохе отрывается и смотрит в лицо. Прямо под кожу.

Мурашками бежит тихое:

Греческое вино прекрасно, но алкоголя во мне сейчас больше, чем здравого смысла. Это факт. Я снова висну на его шее и начинаю хаотично зацеловывать. Он дергается, уворачивается. Бессмысленно.

Резко торможу и снова упираюсь взглядом во взгляд.

– А если бы я родилась с ужасным дефектом и меня ну никак нельзя было бы трахнуть… Представь, что некуда. Ты меня любил бы?

Я понятия не имею, откуда в голове рождаются настолько "важные" вопросы, но задав свой, я смотрю в глаза Славы и жду серьезного ответа.

Сердце трепещет. Пауза затягивается. Мои брови хмурятся. А он… Улыбается. Вжимается лбом в мой лоб и шепчет:

– Юлька… Какая ж ты нахуй пьяная…

Целует в губы. Разворачивает и подталкивает к кровати.

– Я в душ иду, – уточняю, но после «ага» он не поддает мне ускорения в нужном направлении, а уверено подводит к кровати.

Я падаю. Помогает перевернуться и снимает юбку. Белье – нет.

– Слав, ты не ответил…

Слежу, как упирает сначала правую ногу себе в грудь и расстегивает босоножек. Потом левую.

Оба с глухим ударом летят на пол.

А он сжимает щиколотку пальцами. Тянет выше. Целует в косточку. Крадется прикосновением губ вверх до коленки. Гладит ее и отпускает.

– Ты пьяная, Юль. Спать давай.

Дую губы. Соплю. Хочу не спать, а ответа. Хотя и спать я тоже хочу.