Моя по праву

Важнее, примет ли она их? Простит ли меня…

А тут хоть башкой об стенку бейся. Никакие ноты и букеты не помогут.

35. Дом. Милый дом

Ростислав

Дом. Милый дом.

Особняк Марка встречает меня тишиной. Немного странной и от того зловещей.

Не хлопочет на кухне Юлия. Хотя я сам собирался ее уволить. Непонятно чем накормила мою Владу.

Навстречу не выходит Леха. Хотя я б ему сейчас самому врезал бы, чтоб не махал кулаками.

Володя тоже куда-то запропастился.

Но самое ужасное, я не слышу ребенка. Малыша не заставишь сидеть тихо.

Сумрачно кошусь на брошенные в коридоре шлепанцы. Бледно-розовые с меховым помпоном. Кажется, Влады.

А сама она где?

На секунду застываю на пороге. Кажется или на самом деле слышу стук сердца?

– Эй, есть кто живой? – зову в темноту коридора. Положив на комод ноты и букет, оглядываюсь по сторонам.

Тишина, гребаный экибастуз…

Никакого движения.

Сзади с ноги на ногу переминается Гриша. Шебуршит коробками с игрушками. Кажется, я скупил половину Детского мира. И все навесил на помощника. Ему не привыкать…

Морщась, прохожу на кухню. Пусто и очень чисто. Как будто нежилая вовсе. Так не бывает! Особенно когда в доме маленький ребенок.

Вон пару дней назад ждали Измайлова и навели марафет. Так все равно Санькины бутылочки стояли на кухне. А сейчас их нет.

Уехала она что ли? Не дождалась, как обещала?

– Влада-а! – ору, разворачиваясь круто. И чуть не сбиваю с ног Гришу. Мой ручной пингвин вместе с коробками шарахается в сторону.

– Да поставь ты их, – приказываю на ходу. – И цветы в воду! Леху найди! Узнай, куда мои делись. Быстро!"

"Голос предательски срывается.

Влада, девочка, как ты могла так поступить со мной!

Устремляюсь наверх.

– Где же ты, вероломная? – шепчу, врываясь в пустую спальню.

Затем рывком открываю дверь в детскую, где еще вчера нянька играла с моим сыном.

И сбившись с шага, превращаюсь в статую. На огромном темно-синем ковре, присланном моей матери из Самарканда, спят обнявшись Влада и малыш.

Мой сын и моя жена.

Охреневаю от эмоций, разрывающих душу. Смотрю как баран на самых дорогих людей и только одно слово могу вымолвить.

Мои!

Больше ничего на ум не приходит. Голова идет кругом. Ни одной мысли там не наблюдается. Это сумасшествие какое-то! Влада спит, свернувшись калачиком. Обнимает сына, держа его в кольце рук. И нет картины совершенней.

Повинуясь инстинкту, оглядываюсь назад. Натыкаюсь на Гришу, дышащего куда-то в район моих лопаток.

Вот же пингвин проворный, твою мать!

– Кажется, я дал тебе поручения, – рычу, закрывая дверь перед носом помощника. И последнее, что вижу, это обалдело-обиженный взгляд.

«Здоровый мужик, а повадки как у малолетки», – успеваю подумать, стягивая мокасины.

Пристально осматриваю босые ноги.