Моя по праву

 – Сколько тут?

– Двадцать пять, – рапортует тетка.

«По каждому году Владиной жизни», – проскакивает в голове шальная мысль. А дальше цитата из классики.

«Бабе – цветы, детям – мороженое!»

– Теперь в магазин игрушек, – приказываю Михе, аккуратно положив букет на бежевое кожаное сиденье. Не скрывая насмешки, наблюдаю, как втискивается в салон Гриша. Плюхается напротив.

Если честно, я никогда не обращал на помощника внимания. Считал его кем- то сродни биороботу, созданному для моего удобства. Никогда не интересовался его семьей или личной жизнью. Да и сам Гриша обычно не многословен. Ни о чем не просит, никуда не отпрашивается. Сосредоточен на службе. Слился с антуражем и помалкивает. Пингвин, блин.

– Может, у ювелирного остановимся? – останавливаясь на светофоре, кивает на яркую вывеску Миха.

– Нет необходимости, – мотаю головой и тут же замечаю огромный книжный магазин. – Здесь притормози, – велю резко.

Сразу прохожу в антикварный отдел.

– Ноты какие есть? – спрашиваю продавщицу. Маленькую сухонькую бабульку в очках. Она смотрит на меня внимательно. Будто узнает. Вполне возможно, старинная фанатка брата или маменькина поклонница.

Но нет… Видимо строгий учительский взгляд относится ко всем покупателям.

– Ноты? – переспрашивает требовательно. – А что именно вы хотите, молодой человек?

Что я хочу?

Смешной вопрос.

Заслужить прощение и любовь Влады. Найти крысу. Стать собственному сыну отцом…

– Мне бы какое-нибудь редкое издание. В хорошем качестве… На подарок.

– Самое дорогое? – насмешливо смотрит на меня старушка и тянет руки к закрытой стеклянной витрине. – Вот могу предложить вашему вниманию… – твердит она, доставая мало приметную книгу. Серо-коричневый кожаный переплет. Вытесненные лентами узоры. И золотые буквы, игриво разбежавшиеся по обложке.

Михаил Иванович Глинка. Руслан и Людмила. 1856 год.

«Охренеть, твою ж мать! Вот это повезло», – выдыхаю отрывисто. А вслух тяну небрежно.

– Пожизненное издание, получается?

– Да, вы правы, – радостно кивает старушка, моментально превращаясь в моего союзника. – Очень редкое издание. Раритетное…

– Догадываюсь, – улыбаюсь бабульке.

– А вы кому берете? – интересуется она вкрадчиво.

– Жене, – роняю коротко. И даже сам удивляюсь собственной уверенности.

– Ей должно понравится, – с видом знатока замечает старушка и добавляет чуть понизив голос. – У нас многие девочки из консерватории заходят. И преподаватели. Посмотрят и идут дальше. Цены-то кусаются…

– Эти ноты ждали меня, – соглашаюсь довольно. Наблюдаю, как бабулька бережно упаковывает книгу в белую тонкую бумагу и чувствую дикое смятение в душе.

Понравятся ли мои подарки Владе не самое главное.