Бесспорное правосудие

– Когда журналисты обо всем узнают, может возникнуть нежелательный ажиотаж, – сказала Кейт. – Если мисс Камминз понадобится защита, дайте знать. Нам нужно еще раз поговорить с вами обоими. Можно будет застать вас здесь ближе к вечеру?

– Думаю, да. Здесь или на квартире Октавии в цоколе. Около шести застанете нас там или здесь.

– Спасибо. Хорошо, если вы будете дома. Это сбережет время – не придется опять приезжать.

Кейт и сержант Робинс вышли, за ними последовала экономка. В дверях Кейт обратилась к ней:

– Нам нужно поговорить с вами позже. Где вас можно найти?

Руки женщины дрожали, в устремленных на Кейт глазах было знакомое сочетание страха и мольбы.

– Наверное, здесь, – ответила она. – Я хочу сказать, что обычно нахожусь здесь с шести часов, чтобы приготовить мисс Олдридж обед, когда она в Лондоне. У меня наверху небольшая спальня и ванная комната. Не знаю, что будет теперь. Думаю, придется съехать. Мисс Камминз скорее всего продаст дом. Наверное, ужасно думать сейчас о себе, но я не знаю, что буду делать. Здесь много моих вещей – мелочи на самом деле. Письменный стол, книги покойного мужа, китайский шкафчик, который я люблю. Когда мисс Олдридж взяла меня на службу, крупную мебель я отвезла на склад. Не могу поверить, что она умерла. И еще такой смертью. Это ужасно. Убийство – это все меняет, правда?

– Да, – согласилась Кейт. – Убийство меняет все.

Она решила, что дочери неуместно сейчас задавать вопросы, но миссис Бакли другое дело. В дверях много не спросишь, однако экономка провожала их к машине, словно хотела продолжить разговор.

– Когда вы видели мисс Олдридж в последний раз? – спросила Кейт.

– Вчера утром за завтраком. Она любит – любила – сама готовить завтрак. Апельсиновый сок, мюсли, тост. Но я всегда спускалась вниз узнать, придет ли она к обеду, не будет ли каких-то поручений. Она ушла в восемь тридцать, чтобы попасть в Верховный суд в Снерсбруке. Если мисс Олдридж уезжала из Лондона, то всегда сообщала об этом – на тот случай, если срочно понадобится и позвонят сюда, а не в «Чемберс». Но утром я не в последний раз с ней говорила. Вчера вечером без пятнадцати восемь я звонила в «Чемберс».

Кейт постаралась сдержать волнение в голосе:

– Вы уверены, что звонили именно в это время?

– Абсолютно уверена. Я сказала себе, что не буду беспокоить ее до половины восьмого. И точно в это время подняла трубку, но тут же опустила и решила не звонить еще пятнадцать минут. Так что во времени сомнений нет – я еще посмотрела на часы.

– А вы точно говорили с мисс Олдридж?

– О, конечно, с ней.

– И как она вам показалась?

Прежде чем миссис Бакли успела ответить, послышался топот, и, повернувшись, они увидели бегущую по садовой дорожке Октавию, вид у нее был гневный, как у разозленного ребенка.