Право на жизнь (СИ)

— Аргх-х, вот ведь истинная дочь Леса! И ты в таком красивом платье собралась через эти заросли к саду продираться? Не жалко? Кючюк-азгын-ханим! Так и буду тебя звать!

— Что это значит? — растерялась я.

Вроде на одном языке говорим, а какие-то слова все равно далеко друг от друга разбежались. Обидные, наверно. И чего он сразу тыкает?

— То и значит! — продолжал смеяться парень. — Маленькая дикая госпожа! Пойдем, кючюк-азгын-ханим, провожу тебя до сада.

По пути и познакомились. Нормальный оказался парень!

— Меня зовут Джааль, я второй сын шаха Джемрена. Я старше тебя, поэтому обращайся ко мне Джааль-надим.

— Очень приятно, Джааль-надим. А почему ко мне сразу так грубо, на «ты» обращаетесь? Потому что Вы старше?

— Грубо? Тебе «ханим» недостаточно?! И что еще за «мы», я тут один вроде… А-а…

Вот же удивительная культура! В Самаконе все, оказывается, тыкают. Главное, правильное обращение после имени добавлять, в нем все уважение и есть. Зато они с нашего «Вы» смеются. Как так, человек один, а обращаются к нему, как к нескольким! И «кючюк-азгын-ханим» вовсе не обидным оказалось. «Азгын» — так ко всем жителям Леса обращаются, означает «дикий, свирепый». Унвартам такое должно быть лестно. А «кючюк» — маленькая, младшая. Да ведь так оно и есть.

Джааль любезно просветил как и к кому обращаться, если захочу уважение проявить. А так «господина» и «госпожи» достаточно, если не запомню.

Расстались за недолгую прогулку уже «аркадашым», приятелями. Выходит, врут все про самаконцев? Что горделивые и обидчивые. Совсем мне Джааль таким не показался. И позавтракала вкусно, и знакомство новое завела, и платье по кустам рвать не пришлось."

"Омрачила утро разве что встреча с Аландесом, наткнулась случайно. Тот как-то дернулся при встрече, но ничего не сказал, даже не поздоровался, лишь ускорил шаг. Чего такой нервный? И место какое-то безлюдное, забрела опять не туда в поисках Анхельма. Если нельзя сюда гостям, так сказал бы. Он вроде хамить не стесняется. Пожала плечами да пошла дальше, чуть не налетев на ясноглазую Элмас-шах-ханим. А вот она здесь зачем? Я думала, самаконские женщины поодиночке вообще не ходят.

Вежливо извинилась за невнимательность, не забыв поблагодарить за приглашение за чай. Чуть язык не сломала, пытаясь ответить в том же любезном тоне. И поскорее оттуда. Ну их всех с этим зубодробительным политесом. И к обеду тоже переодеваться не стану, платьев не напасешься!

Анхельма только перед обедом и разыскала. Надо про какие-нибудь артефакты связи почитать, но такие, чтобы без слез престарелых девственниц безлунной ночью в производстве, попроще. А то куда это годится, полдня мансу под хвост. Архив не обнаружила, Хельме и того с трудом нашла.

— Все, джаним, я от тебя ни на шаг! — твердо заявила другу.